— На этот вопрос я пока не могу ответить. Императрица приказала взять его под арест, чтобы не допустить расправы. Но я пока не знаю, где можно найти подходящую тюрьму.
— Константин Платонович, — Волконский зашептал мне на ухо, — если вы не против, я бы отправил его под домашний арест в моём особняке. Даю слово, там он окажется в полной безопасности.
Я вопросительно поднял бровь, и он нехотя пояснил:
— Мне нужно обсудить с принцем некоторые личные дела. Не беспокойтесь, с ним всё будет в полном порядке, мои люди обеспечат охрану.
В принципе, это был самый подходящий выход. Сдать цверга Волконскому и закрыть вопрос с этим дурацким арестом. Тем более что Орлов упоминал его как нашего сторонника.
— Да, пожалуй, так лучше всего, Михаил Никитич. Забирайте принца, пусть будет под вашим присмотром.
Он расплылся в улыбке.
— Благодарю, Константин Платонович, считайте меня своим должником. Кстати, я должен передать вам весточку от моего дяди.
— От кого, простите?
— От Алексея Петровича Бестужева.
Вот оно что! Бывший канцлер его родственник. Теперь понятно, какие именно глаза имел в виду Бестужев.
— Он просил передать вам это.
В мою руку легло небольшое письмо, запечатанное сургучом.
— Благодарю, Михаил Никитич. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более уютной и дружеской обстановке.
Мы раскланялись. Передав Волконскому принца Георга в целости и сохранности, я забрал преображенцев и отправился обратно в центр событий.
По пути я занялся небольшими, но неотложными делами. Во-первых, достал табакерку и отстучал мини-телеграфом сообщение моим девчонкам. Ответила Таня: у них всё было в порядке, они стояли вместе с императрицей на молебне.
Во-вторых, я метнулся невидимым духом по эфирной нити к Кижу. И скажу честно, он сумел меня удивить. Смотря глазами мертвеца, я увидел, как он играет в солдатики с наследником престола. Киж и Павел расставили оловянные фигурки на полу большой комнаты и увлечённо проводили сражение. Мальчик смеялся, а Киж что-то ему объяснял, водя руками над игрушечным полем боя. Я не стал его отвлекать, беззвучно выразил одобрение и вернулся в самого себя.
Последним делом стало письмо, переданное Волконским. От Бестужева, но явно написанное не им самим. Строчки, выведенные строгим канцелярским почерком сообщали, что князь Матвей Алексеевич Гагарин, премьер-майор Семёновского полка, сегодня ночью в спешке покинул свой особняк. В расположении полка не появлялся и никаких распоряжений там не оставил. Также указывалось, что уехал он в сопровождении опричных дьяков своего рода и многочисленной охраны. Отмечалось, что поступили сведения о продаже князем нескольких приисков в Сибири и срочном отъезде оттуда его опричников.
Выводы напрашивались сами собой — род Гагариных вступил в игру за престол. Возможно, именно они и стоят за нападением на Екатерину этой ночью. Вот только эти сведения опоздали и ничего предпринять уже нельзя. Оставалось только быть начеку и усилить охрану наследника.
Пока мы добрались обратно до Казанского собора, молебен уже закончился и Екатерина уехала в Зимний дворец. Гвардейские полки переместились вслед за ней и взяли подступы к дворцу под контроль. Я заметил несколько упряжек с пушками и озабоченных артиллеристов, готовящих позиции для орудий прямо на улицах. Значит, Орлов всё-таки уговорил генерала Вильбоа поддержать императрицу. Такие новости порадовали, и в Зимний я вошёл в прекрасном расположении духа.
— Константин Платонович! — прямо на входе меня перехватил Чертков, проверявший караулы преображенцев. — У меня приказ: сразу, как вы появитесь, привести вас к императрице.
— Замечательно, Евграф Александрович, как раз туда-то мне и надо.
Через анфиладу залов Чертков привёл меня к закрытым дверям, у которых дежурил ещё один караул.
— Здесь был кабинет Елизаветы Петровны. Заходите без доклада, — шепнул Чертков. — Григорий Григорьевич об этом особо предупредил.
Ага! Похоже, там сейчас идёт совещание, и Орлов, а может, и сама императрица, задумали каверзу с моим внезапным появлением. Ну что же, несложно подыграть им.
— Благодарю, Евграф Александрович.
Я кивнул Черткову, открыл дверь и вошёл в комнату, помнящую прошлое царствование и властную руку Елизаветы.
Здесь собралось самое ядро заговорщиков, те, кто двигал тайные пружины переворота и сами по себе обладали немалой властью: Екатерина, Алексей и Григорий Орловы, Панин, гетман Разумовский, Екатерина Дашкова и Барятинский. Там же находились ещё несколько человек, которых я не ожидал здесь увидеть: Иван Шувалов, князь Вяземский и отец моего приятеля Василий Иванович Суворов. В углу на диванчике тихо, как мышки, сидели Сашка и Таня и во все глаза наблюдали за происходящим. А между ними развалился и бессовестно дрых Мурзилка, не интересуясь человеческими разговорами.
Рядом с Паниным стоял незнакомый круглолицый человек. Когда я смотрел на него, перстень Тау начинал нещадно жечь палец. Даже на Панина реакция перстня была гораздо слабее, чем на этого незнакомца. Масон! Причём очень высокого ранга.
