Мое одиночество становилось силой, сконцентрированной внутри меня, моя неудовлетворенная чувственность преображалась в творческую энергию. На протяжении всей моей жизни некоторые «сильные» образы должны были мне сопутствовать. В годы моей одинокой юности я все их преодолел. Это должно было послужить мне уроком.
В один прекрасный день студия закипела. Мадам Нижинская только что прислала телеграмму, которую я сохранил: «С. П. Дягилев просит для укомплектования своей труппы пять лучших учеников мадам Нижинской». Они были указаны. Пятый не явился. Мой энтузиазм подсказал решение: я поеду вместе с другими.
Я не буду описывать испытанные мной муки, страхи, опасности, когда я пересекал границу под пулями, цепляясь за вагон. Руки так свело холодом, что это даже помогло мне не сорваться. Не буду описывать и охватившую сердце радость, когда я оказался на «другой стороне». Не буду повторять то, о чем рассказал мой друг Жозеф Кессель в книге «Бешенство» («La rage au ventre», об этом рассказал и я сам в моей книге «О времени, когда я голодал»). Не буду описывать подробности моего бегства. Они не так уж важны, потому что у меня была цель.
13 января 1923 года я уже был в Париже перед Сергеем Дягилевым.
О моем отъезде я известил только мою мать, которую видел тогда в последний раз. В минуту прощания она благословила меня, и я увидел в ее глазах такой испуг, что этот взгляд постоянно преследует меня. Ее взгляд – такой чистый, такой скорбный, такой волнующий – до странности напомнил мне взгляд той лани, которую я, совсем еще мальчишка, убил стянутым у отца ружьем, когда она пришла напиться и стояла вблизи от меня. То была единственная жизнь, которую я когда-либо отнял, и я не могу забыть, как, умирая, она с глазами, застланными слезами, лизнула мне руку.
В настоящем очерке я ограничусь перечислением только некоторых редких изданий, хранившихся в библиотеке С. П. Дягилева и ныне находящихся у меня. Так, у меня имеются следующие издания XVI века: «Триодь постная», издания 1561 года в Венеции; «Апостол (Деяния и послания апостольские)», изданный в Москве в 1564 году первопечатником Ив. Федоровым и Петром Мстиславцем; «Часовник», напечатан в Москве «в лето семь тысящ семьдесят четвертое, сентября в 2 день, – совершен того же лета октября в 29 день, в 31 лето государства царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси самодержца и во второе лето святительства Афанасия митрополита…» До сих пор считали, что до нашего времени дошли только два экземпляра «Часовника» (один в Российской государственной Публичной библиотеке, а другой в Королевской библиотеке в Брюсселе). В настоящей статье я впервые сообщаю в печати, что в моем собрании имеется третий экземпляр этого редкого издания. Считаю нужным указать, что ленинградский экземпляр не имеет первого листа. Дягилевский экземпляр моего собрания – полный и совершенно исключительной сохранности. К сожалению, он в шагреневом переплете XIX века. «Часовник» этот приобретен Дягилевым в 1927 году в Риме у антиквара, не знавшего о степени редкости этой книги. «Библиа руска» – одно из редчайших славяно-русских изданий; напечатана в Праге в 1517–1519 годах Фр. Скориною. В дягилевском собрании – два листа из «Книги Царств».
В дальнейшем даю краткое перечисление книг более позднего времени, находящихся в моем собрании.
