Диагноз полностью

Люди, должно быть, очень спешили по своим делам, так как никто из них не заметил ничего странного в поведении Билла Чалмерса, который в то ясное летнее утро торопливо захлопнул дверь автомобиля и ринулся к входу в подземку. Солидного, одетого в синий хлопковый костюм Билла немедленно поглотила толпа пассажиров, несущихся резвым галопом от своих машин к эскалаторам станции «Элуайф», исполинской пещеры из бетона и стальных конструкций, конечного пункта красной линии бостонского метрополитена. Спустившись вниз, Чалмерс предъявил билет и пробежал через турникет. На середине лестницы, ведущей к платформе, он услышал резкий электронный сигнал и скрежет закрывающихся дверей поезда первого маршрута. Бежавшая рядом женщина испустила отчаянный стон. Другой пассажир, высокий нервный субъект в скрипучих ботинках, неистово вопя, понесся вдоль состава, колотя свернутым журналом по закрытым красным дверям вагонов. Но поезд уже тронулся, стальные колеса загрохотали так, что несколько человек прибавили громкости в своих плеерах. Долговязый субъект оглянулся и прострелил Чалмерса таким злобным взглядом, словно тот, недостаточно быстро миновав турникет, не дал другим пассажирам успеть на поезд. Вот кретин, подумал Чалмерс и взглянул на часы. Было восемь двадцать две. Двадцать три минуты до его остановки, девять минут пешком до здания компании, две минуты на лифте — и ровно в девять он будет сидеть за столом в своем кабинете. При том, конечно, условии, что поезд, как положено, подойдет на второй путь не позже чем через четыре минуты. Не без самодовольства Чалмерс напомнил себе, что, в отличие от нервного типа с журналом, он сумел так рассчитать время поездки, что может позволить себе опоздать на первый поезд, не опоздав при этом на работу. Но вдруг, забеспокоился он, не придет вовремя поезд, прибывающий на второй путь? Правда, такого никогда не случалось прежде, когда он пропускал первый поезд, однако сама возможность определенно существовала. Проведя пальцем по усам, Чалмерс, продолжая спускаться по лестнице, снова посмотрел на часы. Не стоит терять попусту оставшиеся в его распоряжении четыре минуты. Впрочем, он замедлил шаг и положил пятьдесят центов в кружку бездомной женщины, сидевшей на ступенях у стены. Женщина до боли напомнила старую преподавательницу музыки, которая учила его играть на пианино.

— Спасибо, добрый господин, — сказала женщина.

— Прошу вас, не надо благодарностей, — смущенно ответил он.

— Я всегда благодарю тех, кому повезло больше, чем мне, — крикнула женщина вдогонку поспешившему дальше Чалмерсу.

Людская волна захлестывала, напирая и толкая со всех сторон, пассажиры отпихивали друг друга, стремясь первыми протиснуться к краю платформы и раньше других попасть в вагоны следующего поезда. В считанные секунды на ходу поглощались сдобные булочки, рулеты, крутые яйца, бананы, кофе и крекеры. Некоторые пассажиры старались разворачивать газеты, но, стиснутые со всех сторон толпой, оставляли безнадежные попытки и довольствовались тем, что тупо смотрели на подвешенное над будкой дежурного по станции табло, по которому проплывали составленные из светящихся точек последние новости и точное время. В свете подземных флуоресцентных ламп вздернутые кверху лица приобретали желтоватый восковой оттенок.