– Не у меня никого, кроме тебя. Ты сериалов, что ли, пересмотрела в декрете? Понимая, что бестолку говорить, достаю его часы и протягиваю мужу. Те самые, которые он «потерял» недавно. Макс замирает, смотря на них. В глазах снова неподдельная растерянность.– Откуда они у тебя?– Любовница твоя принесла. Ксения. Брюнетка. Красивая. И … беременная. Срок около шести, семи месяцев. Я в курсе, что ты с ней ездил на конференцию. Это для меня ты ездил один … Всё, хватит этого спектакля. Отворачиваюсь, хочу уйти, но он делает шаг ко мне, и его руки сжимают меня, не позволяя это сделать.– Пусти!Вырываюсь, но Максим не отпускает. Наоборот – его объятия становятся железными, почти болезненными. – Ты никуда не пойдёшь! У нас дочь! Вспомни об этом!– А ты помнил, когда изменял мне?! – практически рыдаю, ослабевая в его руках. Сил сопротивляться всё меньше.
ПРОЛОГ.
Дочь сегодня на дневной сон уснула очень быстро.
Я даже растерялась. Обычно, чтобы её уложить, нужно провести целый ритуал. Но сегодня удача на моей стороне.
Пользуясь моментом, хочу прилечь рядом и поспать с ней. Но едва начинаю проваливаться в сон, как слышу стук в дверь.
Прислушиваюсь. Может, показалось? Но через мгновение стук повторяется, уже громче, настойчивее.
Боясь разбудить дочь, быстро встаю и босиком бегу к двери. Даже не спросив «Кто там?», открываю.
Передо мной стоит девушка. Высокая, стройная, с распущенными тёмными волосами.
– Здравствуйте, вы к кому? – переминаюсь с ноги на ногу, потому что холодно босиком.
– Я к вам, – она смотрит на меня пристально, почти изучающе.
– Ко мне? – удивляюсь, потому что я её не знаю.
– Да, – её голос спокоен, дружелюбен. – Позволите войти? Я по личному вопросу и не хотелось бы говорить в подъезде, – оглядывается по сторонам.
– Личному? – снова не понимаю.
Кивает.
Странно. Какие у нас с ней могут быть «личные вопросы», если я вижу её впервые?
– Ну, проходите в коридор, – неуверенно приглашаю её. – Только тихо, у меня ребёнок спит.
– Я знаю про вашу дочь. Меня зовут Ксения.
– А меня…
– И как вас зовут, я тоже знаю, Полина. Я много про вас знаю. Вы жена Макса.
– Не понимаю…
– Не волнуйтесь. Совсем скоро всё станет ясно. Вот, это вещь вашего мужа. – Она неожиданно протягивает руку вперёд и разжимает кулак. – Принесла отдать лично, чтобы так сказать… познакомиться наконец-то, – в голосе теперь откровенное ехидство.
Её пальцы разжимаются, и я вижу на её ладони часы. Очень знакомые часы.
– Берите, берите, – настаивает. – Чего вы растерялись? Его же часы?
На автомате протягиваю руку, чтобы взять их. Пока я нахожусь в растерянности и не понимаю до конца, что происходит.
Холодный металл касается моей кожи.
В том, что это часы моего мужа, я практически уверена на сто процентов. Но кое что ещё нужно проверить.
Я смотрю то на неё, то на часы, то на неё, то снова на часы. Она наблюдает за моей растерянностью, слегка наклонив голову, будто изучает редкий экспонат в музее.
Мне бы взять себя в руки, но пока не получается.
– Наверное, вам интересно, откуда у меня вещи Максима? Или… – она зачем-то делает шаг ближе ко мне, – вы уже сами догадались? Не буду томить вас. Максим забыл их у меня недавно, – сама отвечает на свой же вопрос. – Ну, думаю, вы всё поняли. Я его любовница. И мне захотелось, чтобы вы об этом узнали.
Бах. Точно удар под дых. Воздух вырывается из лёгких, в груди резкая, жгучая боль, словно эта девушка неожиданно воткнула мне нож в самое сердце и провернула его несколько раз.
Я не могу вдохнуть. Не могу пошевелиться. Только чувствую, как кровь гудит в висках.
После таких признаний мы сверлим друг друга глазами. И кажется, я проигрываю ей в этих переглядках.
Разница между нами в этот момент как между охотником и добычей.
Она, естественно, охотница. Собранная, холодная, с резкими движениями и уверенным взглядом.
А я добыча… Потому что просто стою, замешкавшись и оцепенев.
– Уходите, – показываю на дверь, приходя в себя через несколько секунд.
Желая выпроводить её, повышаю голос.
– Тише, тише, вы разбудите дочку. А она у вас... и так капризная слишком, – говорит предупредительно. – Вы же не хотите её напугать?
– Что вам надо?
– Мне нужно, чтобы вы развелись с Максом, – заявляет как какую-то формальность.
– Если ему это важно, пусть сам это сделает.
– Не сделает! Не разведётся! Тянет, словно специально! – хмурится. – Поняла уже, что так и будет кормить меня обещаниями, заставляя ждать. Знаю почему. У вас маленький ребёнок. Да и от коллег, с которыми работает, догадываюсь, боится осуждения. Если вы скажете, что сами настояли на разводе, разговоров о том, какой он... непорядочный не будет.
– Макс не из трусливых, и никогда не зависел от чужого мнения, – не соглашаюсь с ней.
Говорю уверено, потому что я его знаю… И следом ловлю себя на мысли: а точно я его знаю?!
Она пожимает плечами.
– Он стал недавно руководителем, так что… С тех пор многое изменилось. Раньше терпела вторую роль, но меня теперь, между прочим, тоже понять можно! – её голос становится чуть агрессивнее.
Она резко расстёгивает широкий плащ и кивает на свой живот.
– Я тоже, между прочим, беременная, и мне тоже нужно внимание, и забота! И ребёнок мой заслуживает расти в полной семье, – обратно застёгивается.
Мир вокруг меня сужается до этих слов.
Беременна… От моего мужа. Я, если честно, даже не сразу заметила её положение. Живот небольшой, но у меня, кстати, когда я дочкой ходила тоже такой же был.
– Я устала выпрашивать встречи как милостыню. Устала ждать, когда он найдёт окно в своём «напряжённом графике». Его как завотделением назначили, так встречи теперь чуть ли не через ежедневник! Только неделю полгода назад хоть как люди провели, когда он ездил на конференцию!
Она говорит это так, будто жалуется подружке, а не признаётся жене в похождениях её мужа.
И самое страшное: я могу в это поверить.
