— Обещаешь быть нормальным парнем? — Он тряхнул гривой в знак согласия, и мы отправились наслаждаться ужасом разврата дискотек.
Иерон.
— Асмодей.
— Иерон, — мы чопорно поклонились друг другу. Мне огромных сил стоило не засмеяться в голос.
— Я бы хотел поговорить с тобой. Прогуляемся?
Верховный кивнул, и мы направились в жилую часть дома. Пока мы шли по узким переходам, я размышлял о Еве. Это звучит глупо, но ее действительно страшно оставлять одну — у нее талант знакомиться с неподходящими людьми. Не удивлюсь, если в эту минуту она уже с кем-то скандалит.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — Мы остановились в просторной галерее. Стены здесь были увешены портретами членов нашей семьи, живых и умерших. На паркете в промежутках между картинами стояли огромные вазоны с высокими растениями, подозрительно напоминающими пальмы. А с высокого потолка все это освещали приплюснутые люстры, представляющие собой переплетение блестящих кристаллов.
— Для начала о том, что же должна сделать диахар.
— С чего ты взял, что она должна что-то сделать? — Верховный буквально впился в меня взглядом.
— Чтобы поддерживать баланс черного и белого всегда необходимо совершать какие-то действия, — Асмодей пытался скрыть удивление, но его выдали глаза. Я знаю его много лет и могу заметить даже еле различимые перемены.
— Не понимаю о чем ты.
— Асмодей, ты — не Ева, чтобы так от навязчивого внимания отмазываться. Да и я — не наивная душа, не нужно заговаривать мне зубы.
— Ей тоже зубы не заговоришь, — как-то обреченно откликнулся Ас.
Какое-то время мы молчали. Асмодей задумчиво рассматривал портреты, а я терпеливо ожидал его решения, сидя на подоконнике.
— Она ничего не должна делать или говорить. Она может что-то сделать, исключительно по своему желанию. Например, вознести пару грешников на небеса, — Верховный продолжил вглядываться в изображение моего отца. Он будто говорил сам с собой.
— Разве это все?
— Иер, ей следует просто наслаждаться уникальной возможностью. Она либо уже исполнила свое предназначение, либо никогда не исполнит. Она выбрала свою дорогу, непредсказуемую.
— Тогда зачем вообще было рассказывать ей о диахар? — Леший бы забрал Семерку с их вечной шахматной партией.
— Ты многого не знаешь и не понимаешь. Я верил, что на этот раз все будет не так. Но я не приспособлен к ухаживаниям без влияния.
— Я положительно ничего не понимаю.
— Тебе и не нужно.
— Хар! Леший с вами!
Я развернулся и пошел искать Еву. Может она права, и нам стоит списать историю о диахар на умственное заболевание древнего старика?
Сегодня. День 20. Ева
Мы с Люцифером спустились на первый этаж. Мой галантный кавалер вновь принес нам шампанского, и прямо с бокалами потащил меня в толпу танцующих.
— Люци, я все разолью! — Верховный замер и поморщился, как от зубной боли.
— Зови меня Фер, хорошо? Люци — это слегка… — Он недоговорил, но выразительно на меня посмотрел.
— Окей, босс, — я шутливо отдала честь, расплескав часть напитка.
— Растяпа, — засмеялся грациозно пританцовывающий рядом черт.
— Ну, спасибо! — Я тоже начала двигаться под музыку.
Фер какое-то время наблюдал за мной. Я же набирала обороты. То ли шампанское дошло до мозга, то ли тело соскучилась по шумным студенческим вечеринкам, но я, молча, впихнула в руку Верховного свои стакан и начала танцевать, никого не смущаясь. Приятно было вспомнить времена, когда мы большой толпой выбирались в клуб и танцевали до утра, дурачась и смеясь. Впрочем, смех и сейчас был — заливистый и громкий. Собственно, это Люцифер довольно хохотал, наблюдая, как я отрываюсь.
От бокалов он избавился, так что я смело схватила его за руки, оказавшиеся очень холодными, и потянула кривляться вместе со мной. Ритм был забойный и до боли напоминал музыку восьмидесятых-девяностых, так что я принялась учить Верховного незамысловатым движениям того времени. В какой-то момент даже пришлось задрать подол, чтобы четко показать шаги. Мой новый друг с серьезной миной старательно повторял за мной все взмахи руками и ногами. Даже пытался что-то заучить.
Вскоре к нам начали присматриваться остальные танцующие черти. А минут через пять весь танцпол повторял мои три прихлопа — два притопа, а мы с Люцифером смеялись в голос.
Вот эту идиллию и застал мой искуситель. Я случайно встретилась с его ошарашенным взглядом. Он стоял на лестнице, раскрыв от удивления рот и смотря на меня круглыми глазами. Его руки судорожно вцепились в перила. Что опять не так? Ой, леший, мне же полагалось вести себя хорошо, а значит тихо.
Не заметивший его Люцифер притянул меня к себе за локоть и, смеясь, поинтересовался, что случилось.
— Иер меня прибьет, — обреченно пробормотала я, наблюдая, как искуситель пробирается ко мне сквозь толпу.
— Ева! — Черт был зол. Интересно, причина в моих танцах или в его разговоре?
— Иерон, это я утащил ее танцевать, — ух-ты, за меня заступается Верховный!
— Люцифер, привет. Я и не сомневался. Пойдемте, отойдем.
Мы вышли из толпы танцующих, и Иер повел нас к основанию правой лестницы.
