<p>Сущность и видимость</p>Истинная природа определений «сущности» дана самим Гегелем: Enz. I, § 111, Zusatz: «В сущности все относительно» (например, положительное и отрицательное, которые имеют смысл только в своем взаимоотношении, а не каждое само по себе). (Энгельс, Диалектика природы, стр. 8, 1932 г.)
Не та ли мысль, что объективна и кажимость, ибо в ней есть одна из сторон объективного мира? Не только сущность, но и видимость объективны. Различие субъективного от объективного есть, но и оно имеет свои границы.
т. е. несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исчезает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как «сущность». Например: движение реки — пена сверху и глубокие течения внизу. Но и пена есть выражение сущности!
Вы включаете в видимость все богатство мира, и вы отрицаете объективность видимости!!
кажимость = отрицательной природе сущности
Кажимость есть (1) ничто, несуществующее, которое существует — (2) бытие как момент.
кажимость (кажущееся) есть отражение сущности в себе (ней) самой.
Кажущееся есть сущность в одном ее определении, в одной из ее сторон, в одном из ее моментов. Сущность кажется тем-то. Кажимость есть явление сущности в самой себе.
Итак, и здесь Гегель обвиняет Канта в субъективизме. Это NB. Гегель за «объективную значимость» (sit venia verbo) кажимости, «непосредственно данного» [термин «данное» обычен у Гегеля вообще, и здесь см. стр. [13]]. Философы более мелкие спорят о том, сущность или непосредственно данное взять за основу (Кант, Юм, все махисты). Гегель вместо или ставит и, объясняя конкретное содержание этого «и». («Ленинский сборник» IX, стр. 51, 107, 109, 111, 113, 115, изд. 1-е).
<p>Война есть продолжение политики иными средствами</p>Резолюция нашей партии, принятая на Бернской конференции в марте 1915 года и носящая заголовок «О лозунге защиты отечества», начинается словами: «Действительная сущность современной войны заключается» в том-то и том-то.
Речь идет о современной войне. Яснее нельзя этого сказать по-русски. Слова «действительная сущность» показывают, что надо отличать кажущееся от действительного, внешность от сущности, фразы от дела. Фразы о защите отечества в данной войне облыжно выдают империалистскую войну 1914 — 1916 годов — войну из-за раздела колоний, из-за грабежа чужих земель и т. д., за национальную войну. Чтобы не оставить ни малейшей возможности исказить наши взгляды, резолюция добавляет особый абзац о «действительно национальных войнах», которые «имели место особенно (заметьте: особенно не значит исключительно!) в эпоху 1789 — 1871 года»…
Что такое «защита отечества» вообще говоря? Есть ли это какое-либо научное понятие из области экономики или политики и т. п.? Нет. Это просто наиболее ходячее, общеупотребительное, иногда просто обывательское выражение, означающее оправдание войны. Ничего больше, ровнехонько ничего! «Предательского» тут может быть только то, что обыватели способны всякую войну оправдать, говоря «мы защищаем отечество», тогда как марксизм, не принижающий себя до обывательщины, требует исторического анализа каждой отдельной войны, чтобы разобрать, можно ли считать эту войну прогрессивной, служащей интересам демократии или пролетариата, в этом смысле законной, справедливой и т. п...
Как же найти «действительную сущность» войны, как определить ее? Война есть продолжение политики. Надо изучить политику перед войной, политику, ведущую и приведшую к войне. Если политика была империалистская, т. е. защищающая интересы финансового капитала, грабящая и угнетающая колонии и чужие страны, то и война, вытекающая из этой политики, есть империалистская война. Если политика была национально-освободительная, т. е. выражавшая массовое движение против национального гнета, то война, вытекающая из такой политики, есть национально-освободительная война.
Обыватель не понимает, что война есть «продолжение политики», и потому ограничивается тем, что-де «неприятель нападает», «неприятель вторгся в мою страну», не разбирая, из-за чего ведется война, какими классами, ради какой политической цели. П. Киевский совершенно на уровень такого обывателя опускается, когда говорит, что вот-де Бельгию заняли немцы, значит, с точки зрения самоопределения, «бельгийские социал-патриоты правы», или: часть Франции заняли немцы, значит, «Гэд может быть доволен», ибо «дело доходит до территории, населенной данною нациею» (а не чуженациональной).
