Из сказанного выше должно быть очевидно, что в действительной истории любого данного народа, любой отдельной эпохи способ возникновения надстройки на своём базисе и объяснение развития различных элементов надстройки ни в коем случае не являются простым делом.
Нельзя механистически понимать закон, что господствующие взгляды и учреждения общества соответствуют данному типу экономического строя общества. Сложная надстройка взглядов и учреждений не возникает автоматически, напротив, она есть результат сознательной деятельности и борьбы людей. Дело в том, что эта сознательная деятельность осуществляется на основе данных производственных отношений, в которые вступают люди. На основе данной формы экономической ассоциации, данной классовой структуры общества и классовых отношений создаются взгляды и устанавливаются учреждения, как результат чрезвычайно сложных процессов, которые являются итогом сознательной деятельности индивидуумов.
Общество, как и все явления, надо изучать конкретно, в его действительном сложном развитии. «Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна». Поэтому пытаться выводить из особенностей известных экономических условий формы надстройки, возникающей на данном базисе, или пытаться подробно дедуцировать все характерные особенности надстройки из некоторых соответствующих черт базиса — значит, безусловно, отказываться от марксизма и от науки. Напротив, мы должны изучать, каким образом надстройка действительно развивается в каждом обществе и в каждую эпоху, исследуя факты этой эпохи и этого общества.
Довольно многие вульгаризаторы марксизма: одни, называющие себя «марксистами», другие, выдумывающие абсурдную пародию на марксизм в целях его «опровержения», — изображают дело так, что марксизм якобы утверждает, что каждая идея и каждое учреждение в обществе являются прямым продуктом некоей непосредственной экономической потребности и обслуживает эту потребность. О таких вульгаризаторах, вспоминает Энгельс, сам Маркс имел обыкновение говорить: «Я знаю только одно, что я не марксист»[159].
В своих письмах, которые были написаны после смерти Маркса, Энгельс подчёркивал, что «…наше понимание истории есть главным образом руководство к изучению, а не рычаг для конструирования… Всю историю надо начать изучать заново. Надо исследовать в деталях условия существования различных общественных формаций, прежде чем пытаться вывести из них соответствующие им политические, частно-правовые, эстетические, философские, религиозные и т. п. воззрения»[160].
Энгельс неоднократно подчёркивал необходимость в каждом случае конкретно исследовать пути возникновения и создания отдельных взглядов и учреждений на основе данного экономического развития, конкретно исследовать то влияние, которое эти взгляды и учреждения, в свою очередь, оказывают на дальнейшее развитие общества и в конечном счёте на развитие экономики.
Он специально предупреждал против кривотолков, вызываемых той формой, в которой ему и Марксу приходилось временами излагать свою теорию.
«Маркс и я виноваты отчасти в том, что молодёжь иногда придаёт больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчёркивать главный принцип, который они отрицали, и не всегда находилось достаточно времени, места и поводов отдавать должное и остальным моментам, участвующим во взаимодействии. Но как только дело доходило до изображения какого-либо исторического периода, т. е. до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки»[161].
В другом письме Энгельс пишет: «…главный упор мы делали сначала на
Здесь большое значение имеют два момента.
Во-первых, Энгельс указывает на распространённое неправильное понимание исторического материализма, на «…нелепое представление идеологов: так как мы за различными идеологическими областями, играющими роль в истории, не желаем признать самостоятельного исторического развития, то, значит, мы отрицаем за ними и всякое
