«Раз общество возьмёт во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продуктов над производителями. Анархия внутри общественного производства заменяется плановой, сознательной организацией. Прекращается борьба за отдельное существование. Тем самым человек теперь — в известном смысле окончательно — выделяется из царства животных и из звериных условий существования переходит в условия действительно человеческие. Условия жизни, окружающие людей и до сих пор над ними господствовавшие, теперь подпадают под власть и контроль людей, которые впервые становятся действительными и сознательными повелителями природы, потому что они становятся господами своей обобществлённой жизни. Законы их собственных общественных действий, противостоявшие людям до сих пор как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела, следовательно, будут подчинены их господству. Общественное бытие людей, противостоявшее им до сих пор, как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом. Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самого человека. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в значительной и всё возрастающей степени и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы»[214].
То, что мы можем знать о коммунистическом обществе, вытекает исключительно из того, что мы уже знаем о капиталистическом и социалистическом обществе. Так, мы знаем, что известные черты капиталистического и социалистического общества, которые мы анализировали, должны исчезнуть, и мы можем в общих чертах представить, каким образом они исчезнут и что за общество будет существовать после этого. Но у нас нет возможности предсказать то, что последует за этим.
Переход от капитализма к социализму есть, как мы теперь знаем (хотя Маркс и Энгельс не знали этого), длительный и неравномерный процесс: в то время как один нации уже достигли социализма, другие всё ещё остаются капиталистическими. Отсюда следует, что во всемирном масштабе переход от социализма к коммунизму будет также длительным и неравномерным процессом, так как в то время, когда некоторые нации будут успешно продвигаться к коммунизму, другие будут отставать и даже могут всё ещё оставаться на капиталистической ступени развития.
Следовательно, вполне возможно, что коммунизм впервые возникнет на национальной основе. И, таким образом, в то время как обмен продуктов в качестве товаров внутри коммунистического национального хозяйства будет уничтожен, всё ещё останется обмен продуктов в качестве товаров между различными национальными хозяйствами.
Когда все нации станут социалистическими, тогда эта последняя черта товарного производства станет, в конце концов, препятствием для их совместного развития. Тогда можно ожидать, что национальные границы и внешняя торговля будут постепенно отменены и постепенно разовьётся всемирная коммунистическая система хозяйства, что в конечном счёте приведёт к стиранию национальных различий и развитию всемирного языка и всемирной культуры.
Если будет существовать мир, столь совершенно отличный от нашего сегодняшнего мира, то как можем мы сказать, что решат делать люди, которые будут жить в этом мире? Конечно, мы не можем этого сказать. А если бы мы и сказали, то они не обратили бы на нас внимания, ибо они будут руководствоваться в своих делах не нашими, а своими собственными потребностями.
Самое большее, на что мы можем осмелиться, это высказать два следующих предположения:
1) В коммунистическом обществе собственность достигает своей высшей ступени развития. Частная собственность перестаёт существовать. Дело в том, что люди, объединённые в ассоциацию, используют все ресурсы природы, включая свои собственные человеческие ресурсы, для удовлетворения всех своих потребностей. Эти ресурсы не будут принадлежать никому в отдельности: продукты совместного труда будут достоянием всего общества, а средства потребления будут распределяться среди членов общества по их потребностям, как их личная собственность, в целях личного использования. Собственность, как мы её теперь вообще понимаем, то есть как достояние отдельных лиц, групп и организаций на средства производства и на продукты и контроль этих лиц, групп и организаций над средствами производства и продуктами, — перестаёт на деле иметь какое-либо значение для производства. Вот что имеется в виду под высшей ступенью развития собственности.
Если, следовательно, собственность действительно достигнет своего высшего развития, то люди никогда не будут испытывать необходимости преобразовать отношения собственности и установить какую-то высшую форму собственности.
