Сами перекосы материального в капитальном отборе во многом зависят от духовности, от грегарного отбора. Однако форма собственности может быть только одна – материальная. Сама система хозяйствования обуславливает неизбежность изменения общества. Но дело не в разделении труда, оно было и будет. Оно само следствие глубинного разделения между обществом и человеком. Аналогично, между капитальным и грегарным отборами. Между смыслом и сущностью. Социетальный глобализм, однако, основан на их целостности.
Оказывается парадоксальной ситуация, когда новые социальные отношения лучше, чем экономические. Подобное противоречит смыслу существования. Оно попахивает «маниловщиной» в глобальном масштабе. Это основной объективный ход развития, помимо осознания и предвидения людей. Связь людей из-за разделения труда должна направляться. Для экономической науки важно не то, как люди делают, а то, что они думают о своих действиях. Разрыва помысла и действия не должно быть, начало и конец целостно слиты. Капитализм не старится, а развивается. Но реально природу и труд оторвали от общества, от человека. Нужно бы наоборот: видеть в нормальном состоянии человечества капитализм, и не только его. Истина развивается, следовало бы развиваться нам вместе с ней, улавливая смыслы, а не гася их в принятии идей трансгуманистов.
Капитализм как экономическая система был всегда. Нужно исходить из материального интереса, из капитального отбора. Особенно когда слабы общественные устои. Капитализм лишь производное от объективных отборов. Но в капитализме ли дело? Капиталистического режима нет, он не устанавливается? Связь людей в современном мире не обмен (по К. Марксу), а духовное кредо. Разум должен восторжествовать. Чтобы познать политэкономию, нужно связывать субъективное и объективное, начало, смысл с сущностью. Загадка успеха капиталистического общества наивна – ее просто нет. Дело в объективной основе развития – направленность остается всегда, как внешняя самоорганизация. Дело не в рынке. Оно в дебалансе объективных отборов, дебалансе процессов очеловечивания и расчеловечивания, тормозящего развитие. Если истина тормозит осмысление, значит, страдает сущность.
Экономика не может быть нерыночной. Плановая экономика должна исходить из экономики рыночной. В экономическом учении Маркса нет социологичной экономики. Поскольку единое образование рвется на пресловутые «классы». Причина кризисов не расширение производства без увеличения спроса (по Марксу), а недоучет целостного, смыслового развития. Современная потеря смысла принимает массовый характер. Причины тому вполне понятные и объективные: развивающийся дебаланс между материальным и духовным.
Сам смысл как актуализированная сущность должен быть связан процессом истины или ментальности. Но не процессами самоотчуждения, хотя бы в виде оккультных верований или секстанстко-масонских укрытий совести. Общечеловеческие ценности создавались веками, их неусвоение уже приводит к смысловому негативизму и глобальным самоотчуждениям. Это особенно стало заметно в 21-м веке, веке технического прогресса небывалого масштаба. Это ли не парадокс извращения личностных субъективностей посредством манипулирования социальной субъективностью, которая становится разменной пешкой в руках исказителей глобализма.
Что есть смысл? Это процесс развития связи объекта с субъектом. В отличие от самого процесса связи, смысл объективно передает по связи некий символ, информацию, которая воспринимается субъектом. Субъект осмысливает ее – проявляет разверткой явлений этот процесс. Осмысливание есть рефлексирование процесса связи в процессе его развития, то есть, рефлексия процессионала. Смысл всегда проявляется в виде некоего смутного внечувственного символа тенденции, но доходит до чувств в виде императива – повеления совершить тот или иной поступок. Это повеление должно осмыслиться.
Смысл как процесс передачи направленности идеально-материальной связи должен носить, казалось бы, односторонний характер. Но нельзя отрицать влияние материального на развитие, «форсирование» смыслов. Смысл неизбежно одномоментно присутствует и не присутствует в осознании. Он непосредственно позволяет узнавать, фиксировать нечто доступное, понятное нам. Например, мы слушаем малоразборчивую речь на знакомом нам языке, временами не понимая ее, не улавливая смысла, символа. В эти моменты она кажется нам недоступной, иноязычной. Смысл еще не успел «дойти» до нас, хотя он уже в осознании. Вернее, процесс развития связи двух субъектов оказался недостаточно развернут в символы.
