Мишиному брату оказалось очень сложно скрыть недоумение.
— Он — наш. — улыбнулся Миша. — На этой почве в баре и познакомились. Выпили, договорились поехать в Берлин, встретить новый год у Бранденбургских ворот. И, в общем, мы здесь.
— Да ладно, с Нижнего? А откуда?
— Канавинский район. — Андрей протянул стопки братьям.
— Ого! А мы с Московского. Слушайте, ну класс. Давайте за знакомство. Это конечно шедеврально: трое нижегородцев, двое из которых переехали в Москву, бухают в Минске.
Мужчины повторили упражнение.
— Я, честно говоря, в жизни такого никогда не делал, — Андрей подвинул стопки к себе, — а учитывая, что я нашу пьянку в баре вообще не помню, то конечно с утра для меня шок был. Какой-то мужик едет за мной, чтобы увести на хер от всех проблем.
— Напрягся? — спросил тёзка.
— Ещё бы! — засмеялся Миша. — Целую армию собрал, чтобы я с ним ничего не сотворил. Хотя тоже понять можно. Не знаю почему, но я прям почувствовал, что надо ехать. Что не просто так мы договорились, типа по пьяни. И я рад, что ты, Андрюх в итоге согласился.
— Да, братишка, уговаривать ты всегда умел! Ещё в детстве так умело разводил меня, сначала на игрушки, а потом и на карманные.
— Я хочу сказать. — поднял стопку Андрей. — Сказать хочу огромное спасибо тебе Миша. Я понятия не имею, что из этого всего получится, но я тебе очень благодарен. Ещё утром я представить себе не мог, что окажусь в Минске, на кухне твоего брата и буду чувствовать себя прекрасно! Так что давайте за наш путь выпьем!
Мужчины выпили, и Андрея поманила к себе подушка. Захотелось прилечь и выспаться до завтрашнего утра.
— Ладно господа, я прошу прощения, но откланяюсь ко сну. Всё-таки старые дрожжи дают о себе знать, да и за руль завтра.
— Давай, спокойной ночи. — улыбнулся Миша.
— Если что понадобиться — не стесняйся.
В большой комнате с видом на улицу, Андрей завалился на угловой диван, укутался ватным одеялом и начал проваливаться в прекрасный мир снов под чоканье стопок и разговоры о чём-то задушевном, которые обрывками доносились с кухни.
— Я частенько задаю себе один и тот же вопрос, Андрюш, — икая наливал Миша, — как так вышло? Ну вот как так получилось, что цель у нас была одна, а разбросало аж по разным странам.
— Это всё потому, что ты хотел получать тысячи, а я миллионы! — оба искренне рассмеялись и как-то немного сентиментально улыбнулись.
— Мне отец начал сниться. Причём очень часто. Молодой, красивый. Ничего не говорит, просто сидит на кухне в новгородской квартире — курит. Я ему говорю: «Папа, помоги пожалуйста, мне совет нужен!», а он просто смотрит на меня и курит. Я ж с похорон в Нижнем не был.
— Я маме предложил к нам переехать. Сказал, мол, давай, что ты там одна сидишь? Тут и внучка и мы рядом, если что. А она отказалась. Сказала, что свой век доживать в родном городе будет.
— Я тоже предлагал… ик… — Миша обновил стопки. — Даже предлагал квартиру в Нижнем продать, добавить деньжат, и в Москве взять однушечку. Ни в какую.
— Да её тоже понять можно. А в Нижний надо съездить. Тебе может поэтому отец и снится. Всё-таки полтора года прошло. Навести. — Андрей стукнул по стоящей Мишиной стопке и залпом выпил.
— А помнишь, как в детстве? Батя с мамой всегда нам какой-то сюрприз устраивали на дни рождения. Я всегда так ждал его. Ложился спать с улыбкой, потому что когда проснёшься — возле кровати будет лежать подарок. Или Новый год. Как мы неслись под ёлку, залезали в валенок и находили там подарки! В Дедушку Мороза верили. Верили, что вести себя нужно хорошо, и тогда нам будут подарки хорошие. Я для Анечки старался тоже такие сюрпризы делать. Правда уже не получается. — Миша закурил. — Теперь на день Рождения я просто дарю что-то, а Новый год мы вместе не встречаем.
— Да. С одной стороны грустно это, брат, но жизнь такая. Оптимистами надо быть. Главное, что дочка тебя любит, и зла не держит. А ведь было время, — брат Миши разлил водки по стопкам, — когда всё было так искренне. Ну вот как у детей сейчас. Я вот как сейчас помню, и садик этот страшный на Берёзковской, и воспитательницу нашу, только как зовут не скажу уже. А наша школьная тусовка! Макарыч, Серёга, Лысый. Мы ж бандой были. С Макарычем, кстати я до сих пор общаюсь. По скайпу, правда. Но приятно же ж.
— Здорово. Мы как-то из класса вообще ни с кем. С сослуживцами — каждый год стабильно, а вот из класса… ик… ни с кем. Да и по фигу как-то. Жизнь всех разбросала. Я только Катю Немцову вспоминаю периодически. Как мы с ней под лестницей ныкались, уроки прогуливали. Интересно, как она?
— От тёщи еду, думаю, на хера мы дом в Шапково продали? Понятно, что сейчас там бы и не жил никто, а вот сегодня еду и прям так жалко стало. Вспомнил, как мы с тобой по шее на даче от бабушки получили, за то, что сарай руками красили. До сих пор смеюсь.
— Да! — рассмеялся Миша. — А ещё помню, как улепётывали на мотоциклах от Деда Тараса, когда яблоки его потырили. Он тогда ещё ружье солью зарядил! Страшно было!
