Такси из центра в сторону коттеджного посёлка, где проходило мероприятие обошлось дороже чем в обычное время за-за повышенного тарифа в час пик. И в обычной жизни Ира никогда бы не поехала на такси, но она хотела эффектно появится, да и ехать в общественном транспорте в таком наряде означало ловить взгляды, а этого ей очень не хотелось. Водитель вежливо открыл ей дверь и через центр Ира направилась прямиков в двадцатые годы.
В машине она несколько раз про себя повторила свою роль. Для неё это роль ничем не отличалась от роли в театре. Она должна была превратиться из скромной баристы из Химок в гламурную девушку, с такими же интересами в жизни, что и окружение этой вечеринки. Она улыбалась алыми губами под красный свет светофора. С каждым новым повторением, её роль ей нравилась всё больше и больше. К коттеджу уже приехала Ирина, дочь известного культурного деятеля, только что вернувшиеся из Парижа, где она пробыла пять дней, чтобы насладиться мюзиклом по песням невероятной Мирэй Мотье.
Уже стемнело, и несколько прожекторов били в ночное небо яркими лучами, коттедж переливался красками жёлтых и белых гирлянд, играла громкая музыка в стиле двадцатых годов с небольшой современной обработкой. Ворота открылись, Ира назвала грозному охраннику в смокинге свою фамилию, и прошла в сказку. Перед домом уже была куча народу, как и в большом каминном зале. Ира немного опешила от того, как был тщательно продуман антураж праздника. Официанты в красных жилетах с галстуками-бабочкой разносили «Космополитан» для дам и виски для джентльменов, на газоне перед домом было постелено специальное покрытие, чтобы каблуки не втыкались в землю, а сам коттедж, хоть и выглядел современно, отлично вписывался в настроение вечеринки.
— Ирка, Ирка, привет! — послышался женский голос.
— Надя, привет! — Ира узнала в образе двадцатых свою сокурсницу. — У меня нет слов!
— Погоди, дорогая, толи ещё будет! Классно выглядишь! Я знала, что ты впишешься! Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю!
Право жить в высотке на Кудринской площади в советское время нужно было заслужить. Эта огромная махина, построенная в начале пятидесятых являлась гарантом не только безопасности для жителей дома, но и элитного окружения. В разные времена в знаменитом доме на Баррикадной жили академики, учёные, лётчики, хоккеисты и даже агент американской разведки. Квартиры тогда не продавались с такой лёгкостью, как сейчас, и деду Павла, за достижения в науке во времена холодной войны вручили ключи от его первой двухкомнатной квартиры.
Родители Паши развелись когда он был совсем маленький, отец всё время ездил по командировкам в страны ближнего и дальнего зарубежья, а мама была сосредоточена на своей личной жизни, потому дедушка с бабушкой и стали ему полноценной семьёй. От родителей Павлу достались не только мощные скулы отца и карие глаза матери, но и скверный характер обоих, который бабушка с дедушкой всячески пытались сгладить, и у них даже получалось. Он рос в окружении детей и внуков таких же привилегированных родителей, играл футбол, ходил в музыкальную школу, изучал английский язык и когда встал вопрос «Чем же заниматься в жизни?» решение было принято за него — международная экономика. Юный Павел почти сам поступил на дневное отделение Московского Государственного, отрывался ночами в клубах и барах, пользовался огромным спросом у девушек, сдавал или покупал сессии и в итоге стал дипломированным специалистом. Когда пришла пора создавать новую ячейку общества, Павел был сведён с Евгенией, очень приличной девушкой, внучкой известного академика. Они сходили на пару свиданий, пообщались, переспали и решили, что совместная жизнь не будет проблемой, потому противится решению влиятельных воспитателей не стали. Вскоре после свадьбы деду Павла становилось всё хуже, и уже находясь в реанимации, он подозвал к себе внука и тихо, но всё также напутственно сказал: «Квартиру не продавай. Это твой дом и дом твоим детям». И Павел не продал.
Уже работая в известной компании, которая оказывала брокерские услуги клиентам по всему миру, Паша с лёгкостью накопил на ремонт, который правда пришлось спешно переделывать, потому что в молодой семье ожидалось пополнение.
После рождения сына, утро Павла начиналось одинаково, словно сцена из «Дня сурка». Маленький Егорка спал в приставной кроватке, и между шестью и семью утра давал понять молодым родителям, что пора заниматься им. Евгения, не открывая глаз, сделала все необходимые процедуры по кормлению ребёнка и ткнула изящной ручкой Павла в бок.
— Просыпайся. 6:45.
