Сократ.Но ведь мы признали человеком то самое, что управляет телом?
Алкивиад.Да.
Сократ.Что же, разве тело управляет само собой?
Алкивиад.Ни в коем случае.
Сократ.Мы ведь сказали, что оно управляемо.
Алкивиад.Да.
Сократ.Вряд ли поэтому оно то, что мы ищем.
Алкивиад.Видимо, да.
Сократ.Но, значит, телом управляют совместно душа и тело, и это и есть человек?
Алкивиад.Возможно, конечно.
Сократ.На самом же деле менее всего: если одно из двух, составляющих целое, не участвует в управлении, никоим образом не могут управлять оба вместе.
Алкивиад.Это верно.
Сократ.Ну а если ни тело, ни целое, состоящее из тела и души, не есть человек, остается, думаю я, либо считать его ничем, либо, если он все же является чем-то, заключить, что человек – это душа.
Алкивиад.Безусловно, так.
Сократ.Нужно ли мне с большей ясностью доказать тебе, что именно душа – это человек? [53]
Алкивиад.Нет, клянусь Зевсом, мне кажется, что сказанного достаточно.
Сократ.Даже если доказательство было не вполне безупречным, однако в меру достаточным, этого нам довольно. Безупречно осведомлены мы будем тогда, когда выясним то, что пока опустили из-за необходимости подробного рассмотрения.
Алкивиад.А что это такое?
Сократ.Перед этим было сказано, что прежде всего надо рассмотреть самое «само». Теперь же вместо «самого» как такового мы рассмотрели каждую «самость» – что она собой представляет, – и, быть может, этого нам будет довольно: мы ведь отметили, что в нас нет ничего главнее души.
Алкивиад.Разумеется, нет.
Сократ.Значит, правильным будет считать, что, когда мы общаемся друг с другом и пользуемся при этом речью, это душа говорит с душою?
Алкивиад.Несомненно.
Сократ.В этом и заключалось значение того, что я сказал несколько раньше: когда Сократ беседует с Алкивиадом, пользуясь речью, он обращается со своими речами не к лицу Алкивиада, как можно было бы думать, но к самому Алкивиаду, то есть к его душе.
Алкивиад.Я с этим согласен.
Сократ.Следовательно, тот, кто велит нам познать самих себя, приказывает познать свою душу.
Алкивиад.По-видимому.
Сократ.Значит, тот, кому известно что-либо о частях своего тела, знает то, что ему принадлежит, но не самого себя.
Алкивиад.Это так.
Сократ.Следовательно, ни один врач не знает себя как врача, и ни один учитель гимнастики не знает себя как такового.
Алкивиад.Видимо, нет.
Сократ.Значит, далеко до того, чтобы земледельцы и другие ремесленники знали самих себя; вдобавок они, по-видимому, не знают и своих собственных свойств, но понимают лишь то, что более отдаленно относится к их ремеслу. Они разбираются только в том, что имеет отношение к телу и помогает за ним ухаживать.
Алкивиад.Ты прав.
Сократ.Если же рассудительность заключается в познании самого себя, то никто из них не разумеет этого искусства.
Алкивиад.Видимо, нет.
Сократ.Потому-то ремесла эти кажутся благородному человеку пошлыми и недостойными изучения.
Алкивиад.Да, безусловно.
Сократ.Значит, мы снова пришли к тому, что человек, заботящийся о своем теле, заботится о том, что ему принадлежит, но не о себе самом?
Алкивиад.По-видимому.
Сократ.Тот же, кто проявляет заботу об имуществе, заботится и не о себе и не о том, что ему принадлежит, но о вещах еще более отдаленных.
Алкивиад.Я с этим согласен.
Сократ.Ведь любитель наживы занимается даже не своими вещами.
Алкивиад.Это верно.
Сократ.И если бы кто был влюблен в Алкивиадово тело, он любил бы не Алкивиада, но что-то из принадлежащих Алкивиаду вещей.
Алкивиад.Ты говоришь правду.
Сократ.А тот, кто влюблен в твою душу?
Алкивиад.Вывод напрашивается сам собой.
Сократ.Значит, тот, кто любит твое тело, покидает тебя тотчас же, как только тело твое перестает цвести?
Алкивиад.Очевидно.
Сократ.Ну а кто любит твою душу, тот, видно, не покинет ее до тех пор, пока она будет стремиться к совершенствованию?
Алкивиад.По всей вероятности.
Сократ.Вот я и не ухожу, но остаюсь, хотя тело твое начинает увядать и другие тебя покинули.
Алкивиад.Ты хорошо поступаешь, Сократ, не уходи же.
Сократ.Так позаботься о том, чтобы стать по возможности совершеннее.
Алкивиад.Да, я позабочусь об этом.
Сократ.Значит, вот как обстоит твое дело: не было и нет, как видно, приверженца у Алкивиада, сына Клиния, кроме единственного и любезного ему Сократа [54], сына Софрониска и Фенареты.
Алкивиад.Воистину так.
Сократ.Не сказал ли ты, что я, подойдя к тебе, лишь немного тебя упредил, поскольку ты первым хотел подойти и спросить, по какой причине лишь я один тебя не покидаю?
Алкивиад.Да, так оно и было.
