Алк. В чем же должно состоять мое старание, Сократ? Можешь ли сказать это? Ведь твои слова более всего походят на правду.
Сокр. Пожалуй; однако ж, порассудим вместе, каким бы образом сделаться нам лучшими. Ведь я не говорю, что тебе надобно учиться, а мне нет; потому что между мною и тобою нет другого различия, кроме одного.
Алк. Какого?
Сокр. Того, что мой опекун лучше и мудрее твоего – Перикла.
Алк. Кто же он, Сократ?
Сокр. Бог, который до настоящего дня не позволял мне говорить с тобою, Алкивиад. Веря ему, я утверждаю, что ты ни чрез кого другого не достигнешь знаменитости[284], кроме как чрез меня.
Алк. Шутишь, Сократ.
Сокр. Может быть; однако ж то справедливо, что нам нужно старание. Нужно оно, лучше сказать, и всем людям, но нам-то особенно.
Алк. Что нужно мне, так это неложно.
Сокр. Да неложно, что и мне.
Алк. Что же мы будем делать?
Сокр. Не терять духа и не ослабевать, друг мой.
Алк. Уж конечно не годится, Сократ.
Сокр. Да, не годится; но должно исследовать общими силами. И вот скажи мне: ведь мы объявляем, что хотим сделаться наилучшими? Не так ли?
Алк. Да.
Сокр. В какой добродетели?
Алк. Очевидно – в той, по которой люди бывают добрыми.
Сокр. В чем же они бывают добрыми?
Алк. Явно, что в совершении дел.
Сокр. Каких? тех ли, которые касаются лошадей?
Алк. Нет.
Сокр. Иначе мы пошли бы к конюхам?
Алк. Да.
Сокр. Так скажешь, корабельных?
Алк. Нет.
Сокр. Потому что тогда мы пошли бы к корабельщикам?
Алк. Да.
Сокр. Каких же дел? какие дела совершают они?
Алк. Те, которые свойственны честным и добрым Афинянам.
Сокр. Но честными и добрыми ты называешь умных или неумных?
Алк. Умных.
Сокр. Следовательно, всякий умный – добр?
Алк. Да.
Сокр. А кто неумен, тот зол?
Алк. Как же иначе?
Сокр. Ну вот сапожник умен ли в шитье обуви?
Алк. Конечно.
Сокр. Стало быть, в этом он добр?
Алк. Добр.
Сокр. Что ж? а в шитье одежды сапожник не умен?
Алк. Да.
Сокр. Значит, в этом он зол?
Алк. Да.
Сокр. Так из наших слов вытекает, что один и тот же – и зол и добр.
Алк. Явно.
Сокр. Но неужели ты допустишь, что люди добрые суть также и люди злые?
Алк. Нет.
Сокр. Кого же ты назовешь добрыми?
Алк. Тех, которые в состоянии начальствовать в городе.
Сокр. Верно уж не над лошадьми?
Алк. Конечно нет.
Сокр. А над людьми?
Алк. Да.
Сокр. Больными?
Алк. Не думаю.
Сокр. Плавающими?
Алк. Нет.
Сокр. Собирающими жатву?
Алк. Нет.
Сокр. Так они ничего не делают? или что-нибудь делают?
Алк. Говорю, делают.
Сокр. Что же такое? потрудись открыть мне.
Алк. Они находятся во взаимных сношениях и пользуются один другим, так как мы живем в городах.
Сокр. Значит, ты говоришь о начальствовании над теми людьми, которые пользуются один другим?
Алк. Да.
Сокр. То есть о начальствовании над вахтенными, которые пользуются матросами?
Алк. Не то.
Сокр. Потому что это – дело кормчего?
Алк. Да.
Сокр. Но, может быть, ты говоришь о начальствовании над флейтщиками, которые управляют людьми в пении и пользуются ими в пляске?
Алк. Нет.
Сокр. Потому что это опять есть дело хороводителя?
Алк. Конечно.
Сокр. В чем же бы, по-твоему, люди пользуются людьми, когда можно бывает начальствовать над ними?
Алк. Я разумею людей, имеющих участие в управлении и сносящихся друг с другом; над ними-то начальствовать в городе.
Сокр. Какое же это искусство? Если бы я и теперь опять спросил тебя: какое искусство доставляет уменье начальствовать над людьми, участвующими в мореплавании?
Алк. Искусство кормчего.
Сокр. Потом, над людьми, участвующими в пении, как сейчас говорили, какое знание делает начальником?
Алк. То, о котором ты недавно упомянул, то есть хороводительство.
Сокр. Что ж? а над людьми, участвующими в управлении, какое поставляешь ты знание?
Алк. Благосоветливость, Сократ.
Сокр. Как? да знание кормчих разве представляется тебе злосоветливостию?
Алк. Нисколько.
Сокр. Напротив, благосоветливостию?
Алк. Мне кажется, – по крайней мере в отношении к спасению мореплавателей.
Сокр. Ты хорошо говоришь. Что ж, а эта твоя благосоветливость, в каком отношении – благосоветливость?
Алк. В отношении к управлению городом и хранению его.
Сокр. Но что в нем бывает и чего не бывает, когда он подчиняется лучшему распорядку и хранению? Если бы, например, ты спросил меня: что есть и чего нет в теле, когда оно подчиняется лучшему распорядку и хранению? Я отвечал бы, что в нем есть здоровье и нет болезни. Не так ли и ты думаешь?
Алк. Так.
Сокр. А если бы ты опять спросил меня: когда глаза лучше? Я тотчас отвечал бы: когда бывает в них зрение и не бывает слепоты. Тоже и уши бывают лучше и служат вернее, когда в них нет глухоты и есть слух.
Алк. Правильно.
Сокр. Ну, а город? что в нем есть и чего нет, когда он бывает лучше и вернее подчиняется управлению и распоряжениям?
Алк. Мне кажется, Сократ, что в нем есть взаимная любовь граждан и нет ненависти и раздоров.
