Сокр. Тогда ваши дела не будут ли правильны и добры?
Алк. Да.
Сокр. Если же так, то я готов ручаться, что вы будете счастливы.
Алк. Порука весьма надежная.
Сокр. Напротив, действуя несправедливо, вы будете взирать на безбожное и мрачное[289], а в таком случае, как и должно быть, не зная себя, станете совершать подобные тому дела.
Алк. Вероятно.
Сокр. Ведь кто, любезный Алкивиад, имеет власть делать, что хочет, а ума не имеет, тот – частное ли это лицо, или город – до чего должен дойти? До чего дойдет больной, которому дана власть делать что угодно, а способность врачевания не дана, – больной, который так тиранствует, что никто не может и укорить его? Не разрушится ли, как и следует, его тело?
Алк. Ты говоришь правду.
Сокр. А что бывает на корабле, когда власть делать, что покажется, вверена тому, в ком нет ни ума, ни добродетели кормчего? Знаешь ли, что́ случилось бы и с ним и с его спутниками?
Алк. Разумеется, все погибли бы.
Сокр. Не такое же ли бедствие постигает и города, и все начальства и власти, чуждые добродетели?
Алк. Необходимо.
Сокр. Итак, почтеннейший Алкивиад, не тиранию надобно приготовлять себе и городу, а добродетель, если хотите счастья.
Алк. Ты говоришь справедливо.
Сокр. Но пока добродетель еще не приобретена, гораздо лучше управляться кем-нибудь добрым, нежели управлять – и мужу, не только что мальчику.
Алк. Явно.
Сокр. А что лучше-то, то и прекраснее?
Алк. Да.
Сокр. А что прекраснее, то и приличнее?
Алк. Как же иначе?
Сокр. Значит, злу приличнее быть в рабстве; потому что для него это лучше.
Алк. Да.
Сокр. Следовательно, зло есть нечто, свойственное рабству.
Алк. Явно.
Сокр. Напротив, добродетель – нечто, носящее характер свободы.
Алк. Да.
Сокр. Но того, что свойственно рабству, друг мой, не должно ли избегать?
Алк. Всего более, Сократ.
Сокр. А чувствуешь ли, в каком ты теперь состоянии? в том ли, которое свойственно свободе, или нет?
Алк. Кажется, чувствую, – и очень живо.
Сокр. И знаешь, как избежать настоящего своего состояния? – не хочу назвать его из уважения к почтенному человеку.
Алк. Знаю.
Сокр. Как?
Алк. Если ты захочешь[290], Сократ.
Сокр. Нехорошо говоришь, Алкивиад.
Алк. Да как же надлежало сказать?
Сокр. Если захочет Бог.
Алк. Так и говорю, – и прибавляю еще, что мы, должно быть, обменяемся ролями, Сократ: я возьму твою, а ты – мою. С этого дня я не могу не ходить за тобою: ты будешь моим руководителем.
Сокр. О, благородный человек! Так моя любовь ничем не будет отличаться от аистовой, если, воспитав в тебе любовь пернатую, она сама станет пользоваться ею.
Алк. Точно так. С этого времени я начну стараться о справедливости.
Сокр. Желаю тебе и кончить тем же; но, не доверяя твоей натуре и видя могущество города, боюсь, как бы он не пересилил и меня и тебя.
<p>Лахет (Лахес)</p>ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:
ЛИЗИМАХ, МЕЛИСИАС, НИКИАС, ЛАХЕС, СЫНОВЬЯ ЛИЗИМАХА И МЕЛИСИАСА И СОКРАТ
