Настало лето, вторая половина воскресного дня обычно посвящалась загоранию на большом пляже в Си-Фур, в нескольких километрах от Марселя. Жан Мишель никогда не купался, уверяя, что ненавидит окунаться в морскую воду. Однако любил устраиваться поближе к прибою, лежа на животе, с неизменной черной кожаной сумкой вместо подушки. Он болтал с Фабьенной или играл с ее дочкой. Главным же образом, он читал, причем все, что попадалось под руку: женские иллюстрированные журналы своей спутницы, книги и журналы по технике, которые приносил сам. У Фабьенны этим летом не было отпуска, и они остались в Марселе.
К концу августа Фабьенна мило посмеивалась над Жаном Марселем – от лежания на пляже животом плашмя, укнувшись носом в свое чтиво, он стал напоминать мороженое на палочке, покрытое двумя глазурями. Шоколадом на спине и ванилью на животе!
В то сентябрьское воскресенье Жан Марсель отправился на поиски настоящего мороженого для девчушки. В его отсутствие маленькая игрунья запускает в свою мать полную лопатку песка. Фабьенна шутливо ругает ее, требуя грозным голосом поцелуя прощения, и тут замечает, что большая часть песка попала в щель неплотно закрытой сумки Жана Марселя. Она кладет сумку на колени и, без всяких задних мыслей, желая очистить внутреннее содержимое от песка, опорожняет ее. И тут она обнаруживает завернутую в синий свитер цифровую камеру во включенном состоянии – сверхсовременную, последний крик моды. В глубине сумки – искусно замаскированное черной изоляционной лентой скрытое смотровое отверстие, не препятствующее попаданию света на объектив. Маленький цветной экран высочайшего качества служит видоискателем, воссоздающим прекрасное электронное изображение.
Фабьенна чувствует, как у нее подступает к горлу комок. Она возвращает камеру в прежнее положение и аккуратно кладет сумку на место. Жан Марсель возвращается с мороженым, протягивая его девочке, Фабьенна наклоняется к дочке и говорит:
– Ах ты, маленькое чудовище, хочешь съесть его, наводя страх на волны?
– О да!
И вот обе они стоят ногами в воде, а Фабьенна уголком глаза наблюдает за уловками Жана Марселя. Со стороны кажется, будто он читает, опершись подбородком на свою сумку. И она, в течение двух месяцев, действительно в это верила. На самом же деле, он не отводит глаз от экрана. Судя по углу преломления и по положению предполагаемой камеры, он сейчас снимает промежность двух немецких туристок, которые, растянувшись, загорают на небольшом возвышении. А вот на их высоту прибывает другая красивая девушка в коротких купальных трусиках. Жан Марсель медленно сдвигает свою сумку, следя за новой наядой, затем возвращается к тем двум, с рукой в сумке, видимо, манипулируя переменой фокусного расстояния.
Жан Мишель так никогда и не поймет, отчего с этого дня Фабьенна резко и без объяснений прекратит с ним всякие отношения. Она сменит номера телефонов – и обычного и мобильного – более того, дважды откажется открыть ему дверь, угрожая, в случае третьей попытки, вызвать полицию.
Так снова подтвердилась давняя уверенность Жана Марселя в том, в чем не раз его убеждал еще отец: женщины – создания странные, непредсказуемые и своенравные.
Андре наклоняется к буфету в стиле рококо, стоящему в его столовой, достает оттуда темную бутылку и, откупорив ее, принюхивается.
– Гм! Распробуй-ка это. Портвешок я привез этим летом – просто блеск! Ничего общего с тем, который продается здесь.
Он усаживается поудобнее и щедро наливает Жанжану полный до краев стакан.
– Португалия чудесная страна. Стоит посмотреть!
– Я об этом подумаю.
Андре и Жанжан дружат еще со школьной скамьи. Год от года они становятся все ближе, и теперь, когда обоим по пятьдесят, дружба их ничуть не пострадала, хотя пути их разошлись. Жанжан склонен к физическому труду, он – плотник. Причем признанный спец – организации по профессиональному обучению зазывают его наперебой, стараясь воспользоваться его опытом для подготовки молодых людей к предстоящему им выходу на рынок труда. Андре – интеллектуал, руководящий работник научно-исследовательского института. По игре случая, и жены их, Франсуаза и Мартина, вместе работают в мэрии.
– Жанжан! Что за кислая физиономия… Хочешь мне что-то сказать!
– Да, хотел попросить тебя выдать мне авансом 3 000 франков… Получается где-то 450 евро. Ах, опять я вляпался в историю!
– Все никак не остановишься… Ну ты даешь! До сих пор?
– Никак. Мне просто деваться некуда. Современные девчонки – это финиш, поверь мне! А эта – вообще настоящая секс-бомба!
– Старый хрен! Ты что, не можешь предохраняться? Выбирай тех, которые глотают пилюли, или уж не знаю что! Это уж слишком… Совсем размагнитился!
– Разве предусмотришь заранее! Я шел туда не затем, чтобы шишку шлифовать. Она сама на меня набросилась. Нет, правда, клянусь! Ты бы ее видел! Двадцать лет! Брюнетка, высокая, крепенькая, стройная, как деревце. А потом эти глаза! Ими она меня напрочь охмурила…
