Диалоги пениса полностью

– Да. Именно такой точки зрения придерживались и критики, и читатели. Хотя Все подсчитано – прежде всего, эгоцентрическая конструкция, порожденная чувством вечности, которым одаривает отцовство. Это глупое ощущение того, что ты в состоянии «воспроизвестись», создавая клона собственной персоны. Однако, мы, к счастью, не «воспроизводимся»! Мы делаем больше: производим на свет. Создаем существ независимых, а не просто копируем себя самих. Есть еще одна книга, написанная в этот эйфорический период, в моих глазах, куда более значимая. Сейчас ее уже нигде не отыщешь, она представляется мне максимально приближенной к чувству, которое я стараюсь описать. Это Сказки об обычном. Книга была выпущена в серии для детей, но писал я, не предполагая, что ее будут читать дети. Я задумывал ее, находясь в том чрезвычайном состоянии, когда вспоминаешь о своих детских тревогах и чаяниях. Мое естество. Интуитивное его ощущение я обретал, наблюдая, как растут мои дети. Позднее уточнить и определить свою сущность мне помог буддизм.

– Сущность? Что это означает?

– Карман, или карма. На санскрите это означает место каждого из нас в огромном мировом замысле, в сансаре, в цикле жизни, смерти и перерождения. Но я предпочитаю говорить «сущность». Дети чувствуют ее инстинктивно, но по мере того, как формируется их личность и их эго, они утрачивают это сознание.

– Как это происходит?

– Постараюсь объяснить тебе на примере истории с Сильвеном, моим сыном. Подобных случаев очень много. Не все они, к сожалению, установлены, из-за слепоты родителей. Так вот, уже двух лет от роду, Сильвен интересовался малейшей царапинкой, он шел к больным людям не только, чтобы посмотреть, но чтобы посочувствовать. Мы заметили, что это было не мимолетной его прихотью, а постоянно действующим фактором. Ему было около четырех лет, к нам в дом пришел один его приятель, и я наблюдал, как он проделывал удивительную вещь: стащив деревянные инструменты для детского портняжного стола, он изображал на своем товарище с помощью мимики и жестов нечто напоминающее настоящее хирургическое вмешательство, точнее, пересадку органа. Он был крайне серьезен, и жесты его были точны. В настоящее время Сильвен хирург: он всегда хотел им стать. Для меня это было проявлением его сущности. Повторяю, случай Сильвена не единичный, историй такого рода предостаточно. Какие-то из них кажутся сенсационными. Однако, в культуре буддизма, индуизма и джайнизма это считается естественным и носит название «перевоплощение». Полагаю, если бы Сильвен родился на берегах Ганга, о нем сказали бы, что он бодхисатва.

– Бо чего?

– Бодхисатва. В буддизме Большой Колесницы…

– Ты о чем?

– Ах, да… В буддизме Большой Колесницы, или «Махаяне», спасение каждого рассматривается как дело коллективное. В противоположность школе «Тхеравады», буддизму Малой Колесницы, где считается, что достичь нирваны могут только монахи и монашенки, ушедшие от мирской жизни. В буддизме Большой колесницы сказано, что те, кто достиг просветления, бодхисатвы , имеют возможность вернуться на Землю, чтобы помогать другим. Примерно так я вижу предназначение моего сына. Я никогда не обнаруживал в нем ни малейшего следа гнева или злобности.

– Недавно ты рассказывал мне, как он хлопнул дверью перед твоим носом!

– Он довольно резко покинул дом, это так. И совсем молодым. В то время я принял это за отречение и предательство. Хотя его отъезд явился результатом собственного моего кризиса. Все плохо тогда шло у меня, а не у Сильвена.

– Он последовал твоему примеру? Изучал Гурджиева, буддизм?

– Мы с ним много обсуждали эти учения. Моя библиотека всегда для него открыта, думаю, он прочел основную ее часть. Но дальше этого он не пошел. Оттого, что по сущности он и так бодхисатва. Эти проблемы он уже разрешил в прошлой своей жизни.

– Почему ты улыбаешься? Ты не веришь в то, что сам сказал?

– Нет, что ты! Вспомнил, как Сильвен в свои три или четыре года старался нас помирить, меня и Розу, оттого и улыбнулся. Мы, как и все супруги, иногда препирались. Говорили в повышенном тоне; у Розы был сильный характер, и это еще слишком мягко сказано…

Рассмеявшись, Роже заговаривает снова:

– Если он при этом присутствовал, то брал мать за руку и подводил ко мне, чтобы я ее поцеловал. Надо было, чтобы мы исполнили «поцелуй прощения». Так случалось не раз. Мы не противились, это нас так смешило, что спорить дальше уже становилось нелепо. Либо нам самим, наконец, становилась очевидной вся нелепость спора! Где мог он это почерпнуть в четыре года, если не в своей сущности бодхисатвы ?

– Решительно отказываюсь понимать. У тебя было все: исключительная жена, великолепные дети, блестящая писательская карьера… Тогда почему возникла Элен?

– Вот явное доказательство того, что чего-то мне недоставало!

– Чего же не могла тебе дать Роза? Ты говорил с ней об этом?

– Но у меня не было ни малейшего желания с ней об этом говорить.

– Вот чего стоит вся любовь, которую ты к ней питал?!