Кашку слопал — чашку об пол,помянул отца и мать,Вышел в круг, в ладоши хлопнулИ пошел-пошел плясать.Это завалиночная, так сказать, поэзия. 1947 год. Или:
Эту пляску в платках и монистах,приподняв слегка от земли,взяли под руки гармонистыи как девушку повели.А эта строфа была написана в 1948-м. Или я ловился на такие вещи:
Заря. Лимоны и лиманы.Порт просыпается опять.Меня, кстати, спросили: «Ну, как так… Откуда вы могли Гумилева тогда знать?» Я знал его прекрасно! Я любил Гумилева.
Когда-нибудь по-гумилевскиСын поплывет в простор морской…Или вот я что принес тогда Тарасову. Это уже 1949 год. Вот что ему понравилось:
Шел летний дождь, а струи пели.Они плясали по панелии, как стеклярусные нити,свивались в розовом зените.А гром гремел над головой,как будто падали арбузы,и капли звонкие, как бусы,дождь рассыпал по мостовой.Из перезвонов струй и гула,дождь за веселье полюбив,ты из дождя ко мне шагнулався – будто в звездах голубых!Такой вошла ты в сердце прямос дождем в шумящих волосах,с бровями, сшитыми упрямо,и с небом августа в глазах.Когда я прочел это Тарасову, он сказал: «Вы поэт! Вы будете поэтом». И сказал – у меня было «с бровями, слитыми упрямо» – сказал, что лучше «сшитыми». Я сразу: «Как хорошо! Можно?» – и тут же поставил, вот и осталась тарасовская строчка. У меня уже были какие-то вещи, которые…
волков:…выделялись очень на общем фоне. Ведь это были самые серые годы советской культуры.
Евтушенко: Тарасов напечатал меня 2 июня 1949 года в газете «Советский спорт».
Волков: На тему?
Евтушенко: «Два спорта», конечно, «Два спорта». Их и наш спорт. Я помню это стихотворение наизусть. Тут гордиться нечем, но все-таки первое напечатанное стихотворение…
Под грохот трещоток дробный,В залах, где воздух спёрт,Ломаются руки и ребра —И это у них спорт!Здоровье допингом вынувши,Спортсменам приходится тамТело свое до финишаТащить в угоду дельцам.А рифмочки-то какие! «Вынувши – финиша» или «спёрт – спорт»!
И конечно, почему бы не разоблачить Америку, которая мне никогда и не снилась.
Волков: Тут вы следовали модели Маяковского.
Евтушенко: А дальше шло:
А наш спорт вошел в будни,Любят его везде.Спорт – это верный спутник,Лучший помощник в труде.С ветром спор,Бой с холодом —Это наш спорт,наша молодость!Крепки мышцы – мысли свежи,Легко дышится,Хорошо жить!Волков: А это уже Кирсанов.
Евтушенко: Кирсанов чистый. Это и было мое первое опубликованное стихотворение.
<p>Сухое мокрое вино</p>Волков: А какова была ваша реакция на это первое напечатанное стихотворение?
Евтушенко: Я в восторге был, что вы! Я купил штук пятьдесят экземпляров – сколько было в киоске – и раздавал всем на улице.
Я же первый раз видел напечатанными свои стихи! Причем я соревновался с Семеном Кирсановым, потому что прочел, что он как-то напечатал свои стихи в один день в четырех газетах. Это были «датские стихи» – к датам так называемым. А я к какой-то дате написал пять стихов. И напечатал их в один и тот же день! Я так был горд тогда, что я его переплюнул! Я просто играл с рифмами, я развивал…
волков:…поэтическую мускулатуру.
Евтушенко: А когда я пришел к Семен Исаакычу, он мне сказал: «Книжка твоя, – это были мои „Разведчики грядущего“, – плохая, но ты способный, у тебя есть что-то, и ты держись за это. Но, Женя, поэзия – это не просто мчащийся по замкнутому кругу мотоциклет или карусель. Поэзия, – он правильно мне сказал, – это скорая помощь».
Волков: Да, хорошие слова. Но, возвращаясь к вашей первой публикации, – как на нее отреагировали мама, знакомые пацаны? Ведь вы же были пацаном, которого вдруг напечатала такая популярная газета, как «Советский спорт»!
