Весны и лунной одури слияние. Как будто кровьотхлынет от лица,сойдет с небес лиловое сияние на ветки, наши векии сердца.Не легок на подъем теперь, с годами я(налог на прегрешения таков).Но вновь затеет май свои гадания сиреневоюмассой лепестков.Не все приметы верные сбываются: ромашки лгути тешится Таро.Но куст зацвел – дыхание сбивается,проснулся бес и просится в ребро.<p>Тесей</p>Боги ли шепнули мне: «Беги!», я ль решил,что сделать это вправе…Долог путь к известности и славе – короткик бесславию шаги.Уходя, тебя на берегу спящей, беззащитною оставлю.И хотя еще себя прославлю, оправдаться так и не смогу.Образ твой сумею сохранить – сгубленной запомню,неповинной.Свяжет нас незримой пуповиной та твояспасительная нить.Оттого что стихнут голоса или пустота возникнет рядом,Ты очнешься и тревожно взглядом черные догонишьпаруса.Потрясенно выдохнешь: злодей, раненой волчицеюзавоешь.Быть неблагодарными – всего лишь качествоврожденное людей.Все как есть покажется игрой, выдумкой никчемнойи нескладной.То, как поступлю я с Ариадной, эллины простят,ведь я – герой.<p>Венера</p>Дождь за окнами. Прохлада. Под охраной, в тишинеСпит античная Эллада, улыбается во сне.В зал войду, еще не зная, что пойму я наконец:это вечности связная, это гения гонец.И растроганное зренье затуманится слегка,лишь известное творенье вынырнет издалека.Изменяются манеры и ваянья, и письма.И прообразы Венеры обновляются весьма.Паву высечет земную чья-то юная рука.Только сердце ждет иную, пережившую века.И понятнее, чем прежде, и заметней станет вдруг:это памятник надежде без одежды и без рук.Нет, она, прошу прощенья, никакой не идеал.Это веры воплощенье в неживой материал.Славься, каторга исканий, вся в мозолях, и в крови, —та, что высекла из камня искру вечную любви!<p>В ресторанчике приморском</p>В ресторанчике приморском, на терраске,где прохладно ближе к вечеру и сыро,пивом пенным я смывал дневные дрязги,пыль дорожную и все обиды мира.Я проматывал открыто, без утайки,состояние души пивным бокалом.И глядел, как непоседливые чайкирежут небо по немыслимым лекалам.Над акациями ветер поднималсяи сгущалось и темнело голубое…И все лучше, все яснее понималсяровный говор черноморского прибоя.<p>Ночные страхи</p>
