и, миру, новую безбрежность
художник даровать готов!
Счастливый Пушкин не встречал
смиренной нежности красоток,
чей взор, загадочен и кроток,
Volegov бегло набросал,
с лукавой искрою ответа
на предложение руки
и всех сокровищниц поэта,
благоразумью вопреки…
Художник, милый, напишите
Дантесам женщину свою,
дуэли – кистью отмените,
казните вздорного судью,
переиначьте нам сюжеты
реки, которой нет черней,
кавалергарды и поэты
неравны в табели людей!
Хотя… на двести русских лет
на них – её иконы свет.
Две Дульсинеи, две заботы
его стремительных кистей…
Ну, где вы, славные Кихоты?!
Пора, пора седлать коней!
Пока их минули печали
в безмерном гомоне людском,
пока глаза не засверкали
предусмотрительным венцом.
И, пусть, откажут недотроги
тореадорам молодым,
дай им, Господь, избрать дороги
по сказкам девичьим своим!
Идиллий чистые природы
и, берегами, дач наплыв,
где гости, сёла разорив,
о местном сведущи народе,
как обратившем свой колхоз
в сараи, пьянство и навоз.
Так нам вещают из картин
философических глубин
«знатоки жизни» – сценаристы,
