Подходя к острову, Язур увидел Фею в тоске и печали. Ну уж теперь-то госпожа не откажется от его помощи! Она выглядела такой одинокой — как же тут не обрадоваться человеческому обществу? Впрочем, думая так-, Язур скорее подбадривал себя. На примере Ориэллы он знал, что маги не принимают в расчет никакие соображения, когда речь заходит об их гордости. Эйлин и в таком состоянии может запросто вышвырнуть его из Долины — только ради того, чтобы назло всем замкнуться в своем одиночестве. Тогда она получит возможность, не скрываясь, плакать, сколько душе угодно, и гордость ее не пострадает.
«Но это же глупо!» — в очередной раз сказал самому себе Язур. Она же сама от этого мучается! Ради ее же блага он должен ее уломать. А Искальде нужна помощь, и если волшебнице спокойно все объяснить, она же не выгонит раненого? И кроме того… Он посмотрел на волчонка, которого держал на руках. Она должна по крайней мере поблагодарить его за то, что он нашел ее внука. Он посмотрел на Искальду, которая терпеливо ждала рядом. Они шли очень долго, но кобыла наотрез отказалась остаться в укрытии, пока Язур не вернется за ней вместе с Эйлин. В общем, тянуть дальше нельзя. Маленький Вульф нуждается в тепле и пище.
— Я рассчитываю на твою помощь, — сказал Язур Искальде. — Хотя одному Жнецу известно, чем ты мне можешь помочь, — добавил он себе под нос и, набрав в грудь побольше воздуха, крепче прижал волчонка к груди и вышел из тени.
Увидев Язура, Эйлин мгновенно пришла в бешенство:
— Ты! Что тебе надо?! О боги, почему ты не ушел вместе со всеми!
Речь, которую Язур так старательно подготовил, тут же выветрилась у него из головы.
— Я… — Он прокашлялся и поднял повыше волчонка. — Госпожа, я нашел твоего внука.
— Что?! Этот волк — мой внук? Как смеешь ты надо мной насмехаться, смертный?
Язур почувствовал, что в нем самом растет гнев, вызванный несправедливыми обвинениями.
— Я не насмехаюсь! — заорал он в ответ. — Во имя Ориэллы, я никогда бы себе этого не позволил! Но посмотри! — Он снова поднял волчонка выше. — Ты только посмотри на него, упрямая ты колдунья! Его заколдовал враг Ориэллы, могущественный волшебник, но все же это твоя плоть и кровь! Ради него, ради свой дочери, попробуй взглянуть сердцем — и ты увидишь, кто он на самом деле!
Эйлин открыла рот, потом снова закрыла. Она медленно подошла и взяла малыша на руки. Язур увидел, как затуманился ее взгляд и слезы потекли по щекам.
— Это мой внук, — прошептала она. — Это он… — Фея внезапно оживилась и принялась хлопотать:
— О боги, так же нельзя! Язур, скорее набери хворосту и разведи костер. И нам нужен навес — бедный ребенок уже достаточно ночей провел под открытым небом. А ты, бедная моя, — сказала она Искальде так, словно та по-прежнему была человеком, — прости, но тебе придется еще немножко подождать, пока я смогу тобой заняться…
Что она говорила дальше, Язур уже не слышал: он торопился исполнить ее поручение, радуясь в душе, что нашелся повод исчезнуть, прежде чем Фея успела заметить улыбку у него на лице.
Удивительно, думала Эйлин, как внезапно, в одночасье, может измениться жизнь человека. Новые обязанности не оставляли ей времени предаваться скорби. Язур расчистил прежний очаг в том месте, где когда-то была кухня, и теперь сооружал подобие хижины, используя единственный уцелевший участок стены. Эйлин разослала во все стороны мысленные приказы, но волков, пришедших вместе с Ориэллой из южных гор, не обнаружила: вероятнее всего, они погибли в огне пожара. Тогда Фея призвала волчью семью из Долины — это были потомки тех, с которыми Ориэлла в детстве играла, а у волков долгая память на такие вещи, поэтому они были счастливы принять участие в воспитании ее сына и внука своей госпожи.
Искальда выглядела уже гораздо лучше. Правда, у Эйлин никогда не было особых способностей к исцелению, но что могла, она сделала: промыла ранки от шипов, сняла боль, заживила ссадины. У Искальды, к счастью, оказался не перелом, а всего лишь вывих, правда, довольно серьезный, и Эйлин, послушавшись совета Язура, прибегла к средствам лечения, принятым у смертных, сделав Искальде припарки из мха и лечебных трав.
Когда Язур впервые сообщил ей, что решил остаться, Эйлин дала ему краткий и, конечно же, отрицательный ответ, но по зрелом размышлении передумала, и, как оказалось, это было лучшее решение, какое она приняла на своем веку. Волшебница с удовольствием втянула дразнящий аромат оленины, которую Язур жарил на костре. «Он не только ловкий охотник и следопыт, не только может построить навес так же легко, как машет мечом, он еще и стряпать умеет, — подумала она с улыбкой. — Когда я снова увижу дочь — а я должна верить, что снова ее увижу, — надо не забыть похвалить ее за то, что она так хорошо научилась выбирать друзей».