— Я хочу стать купцом, как вы, господин Пендрал. Преуспевающим и уважаемым. Я хочу, чтобы мои преступления были забыты, я хочу пятьсот золотых в качестве подъемных, я хочу получить здание под склад — и еще я хочу получить корабли контрабандистов, когда мы их разгромим. Пендрал засмеялся:
— Губа у тебя не дура. А больше ты ничего не хочешь? Геван пожал плечами и хотел было сплюнуть на сверкающий пол, но Пендрал одарил его таким взглядом, что он поспешно проглотил слюну.
— Мой господин, подумайте об убытках, которые вам приносят Ночные Пираты. А без моей помощи вам их ни за что не найти — многие уже пробовали, да у них ничего не вышло. Кроме того, как я уже говорил, они укрывают вора, который ограбил вашу милость. Я уверен, что вы не пожалеете средств, чтобы его схватить.
Пендрал кивнул. За этого маленького негодника он действительно готов был пожертвовать многим.
— Хорошо, я согласен. Ты получишь то, чего, несомненно, заслуживаешь.
Геван был так доволен удачной сделкой, что, как и рассчитывал Пендрал, не обратил внимания на некоторую двусмысленность последних слов Верховного правителя.
Ориэлла выскользнула за дверь, оставив Ваннора, Дульсину и Занну втроем. Вернувшись в свою комнату, она с радостью обнаружила, что Шиа и Хану уже вернулись.
— Где вы были? — спросила волшебница. — Вы пропадали почти целый день.
— Заччем толкаться среди двуногих? — ответила Шиа — Мы охотились в вереске. А где тот, другой?
Ориэлла вздохнула. Неприязнь Шиа к Форралу была так велика, что она даже отказывалась называть его по имени.
— Они с Харгорпом и Парриком разговаривают, — с улыбкой сказала она. — Встреча ветеранов в самом разгаре, и я надеюсь, что они не выпьют все запасы у Эмми.
— Ох уж мне эти двуногие! — проворчала Шиа. — Им лишь бы выпить, а мы здесь теряем время.
— Тут ты права, но ничего не поделаешь. — Ориэлла забралась в кресло с ногами. — И все же мы скоро начнем собираться. У нас впереди далекий путь… — Ее прервал стук в дверь. Ориэлла вздохнула. — Кто там?
— Это я, Финбарр.
Ориэлла не сомневалась, что с ней хочет поговорить не архивариус, а Призрак Смерти.
— Что тебе нужно? — спросила она, открыв дверь и впустив его в комнату. — Что-то случилось?
— У нас возникли затруднения. — От хриплого невыразительного голоса по спине у Ориэллы пробежали мурашки. — Видишь ли, время от времени мне надо питаться, но если я покину тело, которое сейчас занимаю, его хозяин умрет. Придется тебе опять наложить на него заклинание и снять его, только когда я вернусь.
На мгновение Ориэлла потеряла дар речи.
— Позволь мне кое-что уточнить, — наконец сказала она. — Когда ты говоришь «питаться», ты имеешь в виду, что тебе нужна человеческая жизнь?
Голос, лишенный эмоций, ответил:
— Да.
— Я тебе запрещаю! — закричала волшебница. — Эти люди — наши друзья! Они приютили нас, они нам верят. Я не могу позволить тебе их убивать!
— У тебя нет выбора, — равнодушно возразил Призрак Смерти. — Как любое живое существо, я обладаю инстинктом самосохранения и все равно буду искать пищу. В конце концов я могу вернуться и к прежнему облику.
Ориэлла содрогнулась.
— Сколько ты можешь еще потерпеть? — шепотом спросила она.
— Еще два или три дня. Но потом я должен поесть или погибнуть.
— Должно быть, я помешался, — с чувством глубокого стыда говорил Ваннор, глядя то на Занну, то на Дульсину. — Другого объяснения я не нахожу. Как мог я расстаться с тобой, Дульсина? Да я бы скорее дал отрезать себе вторую руку.
Дульсина покачала головой:
— Я жила как в кошмаре — словно рядом со мной совершенно чужой человек. Но теперь все позади, любимый. Я так счастлива, что ты, снова со мной и снова похож на себя самого. — Она пожала плечами. — Уходя, я была так зла на тебя, что сказала, будто не захочу тебя больше увидеть, но, хвала богам, ошибалась.
— Я тоже рад, что вернулся, и все же я очень виноват перед всеми. Что со мной было, Дульсина? Какого дьявола мне пришло в голову нападать на фаэри? Это же чистое безумие! Должно быть, я совсем спятил, но я ничего не помню… — Он провел по лицу ладонью. — Я в буквальном смысле приговорил к смерти стольких людей — и даже не могу вспомнить почему! Это ужасно!
Занна положила руку ему на плечо.
— Зачем ты так себя мучаешь? Этим ты никому не поможешь. Но знаешь, в одном я с тобой согласна: в здравом уме ты никогда бы не сделал ничего подобного. Должно быть, это яд на тебя так повлиял — одним богам известно, как ты вообще остался жив… — Она умолкла, вспомнив о том, как совсем недавно обсуждала это с Ориэллой. — Папа… — Она запнулась, не зная, как высказать ему свое предположение и при этом не напугать его. Кроме того, ее беспокоило, не узнает ли об их подозрениях сама Элизеф. — Не мог ты поподробнее вспомнить, что случилось в тот день, когда тебя отравили? Что ты чувствовал во время болезни? А как старуха тебя лечила, ты не запомнил? Что она делала?
Ваннор со вздохом покачал головой:
— Я смутно помню какой-то сон… Кажется, в нем был Форрал… Но кроме этого — ничего, дорогая. Ни малейшей подробности.