Когда, долгое время спустя, они наконец осмелились высунуть нос из пещеры, то увидели, что в пристанище контрабандистов не осталось никого, кроме трупов. Причем убитых врагов было значительно больше, но многие из них даже не были ранены. «Призрак полакомился всласть», — подумал Д'Арван.
Осмотрев погибших, Д'Арван и Харгорн выяснили, что их друзьям удалось спастись, но ветеран пролил немало слез над телами Дульсины и Эмми, а для мага самым тяжелым было увидеть мертвого Финбарра, лежащего на кровати в комнате, которую занимал Призрак Смерти. Держа в ладонях его безжизненную руку, Д'Арван чувствовал себя опустошенным. «Мы были так близки к тому, чтобы его спасти», — подумал он и не смог сдержать слез.
В комнату вошел Харгорн — он хотел о чем-то спросить Д'Арвана, но молчал из уважения к чужому горю. Наконец маг встал и ровным холодным голосом произнес:
— Прежде всего надо похоронить погибших. Потом ты отведешь в Долину тех, кто уцелел. Госпоже Эйлин не привыкать принимать у себя беглецов. А что касается меня, то я собираюсь свести счеты с одним из смертных — с так называемым Верховным Правителем Нексиса господином Пендралом.
— Постой, ведь нельзя же…
В глазах Д'Арвана зажглось серебряное пламя.
— Разве? — спросил он. — Неужели ты всерьез думаешь, что под моей властью жителям Нексиса будет хуже, чем сейчас? — Его губы сложились в улыбку. — Нет, по крайней мере я получу хоть какое-то удовольствие, выполняя волю отца.
Д'Арван оказался не единственным, кто решил вернуться в Нексис. Призрак Смерти уже летел туда, подобно черной комете. За последние дни он сумел извлечь из памяти Финбарра заклинание времени и теперь намеревался освободить своих собратьев.
Гринц потряс волшебницу за плечо:
— Госпожа, дайте мне весла. Теперь моя очередь. Ориэлла расправила ноющие плечи и перестала грести. Она держалась на одной силе воли, да и той уже не хватало. Зато берег был уже далеко: тонкая линия на фоне беззвездного неба. «Мы справились, — подумала она с тупым изумлением. — Мы все-таки убежали».
Гринц уселся на ее место и взялся за весла. Ориэлла скользнула на дно шлюпки и услышала в голове взволнованный голосок:
— Мама? — В руку ей ткнулся мокрый холодный нос. Она подняла голову. Вульф смотрел на нее, а потом внезапно отвел глаза. — Ты такая храбрая, — сказал он еле слышно. — Я думал, ты совсем обе мне забыла, но ведь это не так?
Тяжелый груз упал с души Ориэллы.
— Ну конечно, не так, — ласково сказала она. — Просто меня долго не было, и любой на твоем месте подумал бы то же самое. — Она обняла мохнатую шею волка. — Бедный Вульф! Я была плохой матерью, да? Но ничего, когда все это кончится, надеюсь, мы заживем как настоящая семья.
— Как ты думаешь… Ты сможешь снять с меня заклятие?
В его голосе слышалось неподдельное отчаяние, но врать ему Ориэлла не собиралась: для этого она слишком уважала сына.
— Пока не могу сказать точно, — честно сказала она. — Но, поверь мне, я попытаюсь — и очень хорошо попытаюсь.
Волк вздохнул и положил голову ей на плечо.
— Ты ранен? — встревожилась Ориэлла.
— Нет, всего лишь царапины. Это кровь того смертного, который бил Воланда. — В его голосе она услышала мрачное удовлетворение и крепко обняла сына.
— Весь в меня! — гордо сказала она.
Обнимая задремавшего Вульфа, волшебница сидела, ожидая, когда к ней вернутся силы. Чайм лежал на дне лодки, по-прежнему спеленутый заклинанием, и Ориэлла боялась его снимать. Она понимала, что после таких ран никому не удастся выжить.
«Если бы Жезл не утратил своей силы! — с отчаянием подумала она. — Тогда у меня была бы хоть призрачная надежда. А так… Неужели это и есть наказание за убийство солдат в Академии?» — Волшебница нащупала за спиной Арфу. Не обладает ли этот Талисман способностью к врачеванию?
Наблюдая за ней, Гринц прочел ее мысли.
— Он умирает?
Ориэлла кивнула и через силу ответила:
— Да, он умрет.
Окровавленное лицо Эфировидца исчезло за пеленой слез. Ориэлла вспомнила их первую встречу в ксандимском селении, где она была узницей. Вспомнила, как они путешествовали вместе на крыльях ветров. Вспомнила, как он показал ей Палату Ветров, вспомнила, как он превращался для нее в коня, нарушая при этом обычаи своего народа… Вспомнила, как с помощью магического щита спасла ему жизнь во время восстания.
И теперь она должна попытаться. О боги, только бы я сумела ему помочь! Не заставляйте Чайма расплачиваться за мои ошибки! Ориэлла набрала в грудь побольше воздуха и сняла заклинание.
Чайм вскочил, как распрямившаяся пружина, едва не перевернув лодку, и заорал:
— Не надо! Ничего не надо делать! Со мной все в порядке! Со мной все хорошо!
Ориэлла уставилась на него с разинутым ртом. Ужасные раны исчезли без следа, и даже пятен крови на одежде не осталось. Через несколько мгновений Ориэлла закрыла рот, но дар речи еще не совсем к ней вернулся. К своей досаде, она обнаружила, что по щеке у нее ползет слеза, и закусила губу, чтобы не разрыдаться.
