Шиа большими скачками понеслась прочь от пещеры, где спали люди. Хану настиг ее в сосновой рощице у водопада. Хитрая пантера повернулась к нему спиной, прижав голову и передние лапы к земле и, лукаво оглянувшись, увидела, как Хану медленно подходит, и зрачки его блестят лунным светом, словно две маленькие луны, спустившиеся на землю. Но стоило ему приблизиться к ней вплотную, как Шиа, выгнувшись, отскочила, издала боевой клич и замахнулась на него лапой с выпущенными когтями.
Она метнулась к Хану — он увернулся и прыгнул на нее так стремительно, что она не успела понять, как это произошло. Шиа вырвалась и вновь огромными скачками помчалась по склону, а за ней на расстоянии вытянутого хвоста несся легконогий Хану, едва касаясь земли.
Словно вихрь они взлетели на гору, вертясь, подскакивая, кусаясь и теребя друг дружку, и наконец Шиа стала поддаваться, а может быть, она просто устала и не могла уже так быстро бежать. Она перепрыгнула с одной скалы на другую и стала ждать его, задрав хвост и опустив голову. Когда он прыгнул за ней, она попыталась увернуться, но не успела. Хану всей тяжестью навалился на нее и нежно, но крепко схватил зубами за шкирку.
Шиа взревела и выпустила когти, но Хану держал ее так, что она не могла двинуться. Он издал торжествующий вопль, и тела их слились в одно, в едином ритме содрогаясь от сладких мук. Наконец все было кончено, и, когда тело Шиа пронзила раскаленная стрела экстаза, она издала душераздирающий вой и цапнула своего любовника за ухо.
На миг обе пантеры застыли в неподвижности, а потом опустили головы, дожидаясь, когда развеется любовный туман. Хану, с окровавленным ухом, мурлыча, потерся о Шиа, но она не ответила на ласку и внезапно вся напружинилась.
— Хану! — В голосе ее прозвучал неподдельный испуг. — Посмотри, где мы очутились!
Хану огляделся по сторонам, и его мурлыканье оборвалось.
— Бежим отсюда — быстрее!
Но было поздно. В пылу брачных игр они перемахнули через Хвост Дракона и оказались на гребне Стального Когтя. Более того, их там уже заметили.
Ориэлла замерла, услышав вдалеке страшный рев. Шиа в беде! Рука волшебницы соскользнула с камня, и она с трудом удержала равновесие на узком уступе. Ориэлла прижалась к скале; сердце ее бешено колотилось, в висках стучало. Слегка успокоившись, она настроилась на мозг пантеры, но там ее встретил такой шквал эмоций, что Ориэлла невольно отпрянула — мысленно, разумеется. Надо же так вопить от страсти! Волшебница умиленно улыбнулась, представив себе черных пушистых котят, но тут же подумала о том, какие при этом возникнут сложности. Ориэлла хорошо помнила мрачную пору собственной беременности и не хотела подвергать Шиа таким же опасностям и неудобствам, какие испытала сама.
При мысли об опасностях и неудобствах Ориэлла вспомнила, что ее ждет на пути к вершине, и выкинула из головы все посторонние мысли. «Может быть, осталось немного?» — с надеждой подумала она, но, посмотрев на Палату Ветров, поняла, что это не так. Волшебница со вздохом вспомнила, как двое крылатых носильщиков когда-то в мгновение ока вознесли ее и Анвара в Палату Ветров — и с какой легкостью гордый Чайм, отказавшись от их услуг, взбирался по этим нитевидным тропкам.
— Как это ему удавалось? — проворчала она себе под нос. — Несправедливость какая-то!
Собравшись с духом, она снова двинулась вверх. Я прошла уже больше половины, а это уже огромное достижение. Ничего, залезу!
На узкой осыпающейся тропке Ориэлле требовалось, все ее мужество. Она боялась встать в полный рост и ползла на четвереньках, в кровь обдирая колени и ладони. Ночь была прохладная, но от страха волшебница обливалась потом и не могла даже вытереть мокрый лоб. В довершение ко всему Арфа за плечом угрожающе раскачивалась, а Жезл при каждом движении больно впивался в ребра.
По обе стороны от тропинки пролегала пропасть такая темная и глубокая, что даже волшебное зрение не помогало увидеть дна. С одной стороны, это и к лучшему — не будешь думать о том, как далеко падать, но с другой — воображение имеет дурную привычку включаться там, где бесполезны глаза. Стиснув зубы, Ориэлла глядела прямо перед собой и дюйм за дюймом ползла вверх, стараясь не останавливаться: после каждой остановки становилось все труднее и труднее снова двинуться в путь.
— Давай, Ориэлла, осталось уже чуть-чуть, — послышался мысленный голос Эфировидца.
Волшебница тряхнула головой, чтобы отбросить налипшие на лоб волосы. Прямо у ее правой руки начинались две тонкие веревки, натянутые над пропастью. Веревочный мостик был длиной ярдов в пять. Ориэлла давно уже ощущала некоторую сухость во рту, не при взгляде на него у нее пересохло в горле. Разум ее отказывался признать возможность того, что по этим веревкам хоть кому-то удастся пройти.
— На самом деле, — снова послышался голос Чайма, — это не так трудно, как тебе кажется. Ставишь ногу на нижнюю, хватаешься руками за верхнюю и потихоньку-полегоньку… Упасть практически невозможно.
Ориэлле в тот момент было не до разговоров, но образ довольно неприличного жеста мелькнул в ее мыслях.
