Кума. Я бы, кума, на твоем месте прямо до начальника до большого дошла. Деньги твои. Как же он может мотать? Таких правов нет.
Анисья. На это нынче не взирают.
Кума. Эх, кума, посмотрю я на тебя. Ослабла ты.
Анисья. Ослабла, милая, совсем ослабла. Замотал он меня. И сама ничего не знаю. О-о, головушка моя бедная!
Кума. Никак идет кто?
Аким
Анисья. Здорово, батюшка. Из двора, что ль? Проходи, раздевайся.
Аким. Думал, тае, дай, значит, схожу, тае, к сынку, к сынку пройду. Не рано пошел, пообедал, значит, пошел; ан снежно как, тае, тяжко, идти, тяжко, вот и, тае, запоздал, значит. А сынок дома? Дома сынок то есть?
Анисья. Нетути; в городу.
Аким
Анисья. Сказывал Микита. Приедет, потолкуете.
Митрич
Анисья. Ужинать.
Митрич. О, Господи, Микола милослевый!
Анисья. Иди ужинать.
Кума. Я пойду. Прощавайте.
Митрич
Аким. Э! Митрич! Ты что же, значит, тае?
Митрич. Да вот в работниках, у Никиты, у сына у твоего, живу.
Аким. Ишь ты! Значит, тае, в работниках у сына-то. Ишь ты!
Митрич. То в городу жил у купца, да пропился там. Вот и пришел в деревню. Причалу у меня нет, ну и нанялся.
Аким. Что ж, тае, али, тае, Микишка-то что делает? Дело, значит, еще какое, что работника, значит, тае, работника нанял?
Анисья. Какое ему дело? То управлялся сам, а нынче не то на уме, вот и работника взял.
Митрич. Деньги есть, так что ж ему…
Аким. Это, тае, напрасно. Вот ото совсем, тае, напрасно. Напрасно это. Баловство, значит.
Анисья. Да уж избаловался, избаловался, что и беда.
Аким. То-то, тае, думается, как бы получше, тае, а оно, значит, хуже. В богатстве-то избалуется человек, избалуется.
Митрич. С жиру-то и собака бесится. С жиру как не избаловаться! Я вон с жиру-то как крутил. Три недели пил без просыпу. Последние портки пропил. Не на что больше, ну и бросил. Теперь зарекся. Ну ее.
Аким. А старуха-то, значит, твоя где же?..
Митрич. Старуха, брат, моя к своему месту пристроена. В городу по кабакам сидит. Щеголиха тоже — один глаз выдран, другой подбит, и морда на сторону сворочена. А тверезая, в рот ей пирога с горохом, никогда не бывает.
Аким. О-о! Что же это?!
Митрич. А куда же солдатской жене место? К делу своему пределена.
Аким
Анисья
Аким
Анисья. Нет, мы не трогаем. Только 20 или 30 рублей; вышло, так взять надо.
Аким. Взять надо? Что ж их брать-то, тае, деньги-то? Нынче, значит, тае, возьмешь, завтра, значит, возьмешь, — так все их и, тае, переберешь, значит.
Анисья. Это окромя получай. А деньги все целы.
Аким. Целы? Как же, тае, целы? Ты бери их, а они, тае, целы. Как же, насыпь, ты, тае, муки, значит, и все, тае, в рундук, тае, или амбар, да и бери ты оттуда муку-то, — что ж она, тае, цела будет? Это, значит, не тае. Обманывают они. Ты это дознайся, а то обманут они. Как же целы? Ты, тае, бери, а они целы.
Анисья. Уж я и не знаю. Нам тогда Иван Мосеич присудил. Положите, говорит, деньги в банку — и деньги целее, и процент получать будете.
Митрич
Аким. Чудно, тае, говоришь ты. Как же, тае, получай, ты, тае, получай, а им, значит, тае, с кого же, тае, получать-то? Деньги-то?
Анисья. Из банки деньги дают.