Стихотворение было подписано «Джек Абатуров», но, погуглив, Настя обнаружила, что на самом деле автора зовут Александра Кириллова и родом она из Вологды.
Впрочем, это не имело значения. Просто стихотворение Насте нравилось, и она вспоминала его каждый год, когда до апреля оставалось совсем недолго.
Настя лежала под одеялом и бормотала любимые строки про себя.
Да, она сходит сегодня в ресторан.
Денис сказал, что она может позвать подружку, поэтому она позвонит Глашке и пригласит ее на «буф бургиньон», а заодно похвастается своим явно намечающимся романом. Первым серьезным романом в ее девичьей жизни.
После обеда они поедут к Глашке на квартиру и там насплетничаются всласть, а вечером, когда у Дениса закончится смена, она встретит его с работы, и они поедут к нему домой, и там наконец-то произойдет то, чего Настя ждала и боялась одновременно.
Она попыталась представить, как это будет, но мысли путались и сбивались, не в силах бороться с завладевающим Настей сном.
М-м-м-м, все-таки как хорошо, что сегодня воскресенье и можно хорошенечко выспаться.
Из сонного марева ее выдернул телефонный звонок. Вернее, звонить телефон не мог, потому что на ночь Настя всегда отключала у него звук, но от вибрации он дрожал, как в припадке, подпрыгивал, ерзал, подбираясь к краю тумбочки, словно хотел сбежать. И кому она могла понадобиться в половине седьмого утра?
«Дядя Ваня», — было написано на экране, и Настя рывком села в кровати.
Остатки сна слетели с нее, как будто она только что нырнула под холодный душ. Полковник Бунин не был человеком, готовым ранним воскресным утром разбудить малолетнюю дочь своей подруги из-за пустяка.
— Что случилось, дядь Вань? — спросила Настя, отчего-то внутренне холодея.
К счастью, она точно знала, что мама дома, спит в своей кровати, так что самого страшного произойти не могло.
— Ты мне сейчас быстро и четко объяснишь, почему интересовалась Галактионовыми, — сухо и строго сказал Бунин, — и чтобы без вранья.
— Да я и не врала, — немного растерялась Настя. — Это соседи моей преподавательницы. Она волновалась из-за их гибели. Я пообещала помочь все разузнать. Ну, и заодно попрактиковаться в расследовании. Но вы же вчера сказали, что их никто не убивал. Что их смерть произошла от естественных причин. Так чего сейчас интересуетесь?
— Их смерть — да. Один умер от инсульта, второй — от голода. Вот только убийство там действительно произошло. И не далее чем вчера вечером.
— Во сколько? — Сухой язык терся о сухие щеки, поэтому слова Настя произносила с трудом. Почему-то она представила, что убили Соню, и страшно испугалась за Дениса. Он же не переживет. Он так любит сестру. — Кого убили, дядя Ваня?
— А чего ты так переполошилась-то, дочь подруги дней моих суровых? — проницательно спросил ее собеседник. — Вот не зря я сердцем чую, что в этом деле у тебя рыльце в пуху.
— Вы еще скажите, что это я убийца, — возмутилась Настя. — Дядя Ваня, чего вы меня мучаете-то. Кого убили? Соню Менделееву?
— А с чего ты взяла, что ее должны убить? Ладно-ладно, ты пыхтишь так, словно вот-вот убьешь меня, причем на расстоянии. Все в порядке с твоей учительницей. Хотя и не совсем. Дело в том, что труп нашла она. Надо отдать ей должное, в обморок не упала, истерики не закатывала. Вообще стойкая барышня, надо признать. Услышав шум на лестничной клетке, не побоялась ночью выйти из квартиры. Обнаружив незапертые соседские двери, вошла внутрь, включила свет и обнаружила в квартире Галактионовых тело.
— Дядя Ваня, — простонала Настя, у которой, впрочем, немного отлегло от души. Соня в порядке, и слава богу. — Ну, что вы кота за хвост тянете? Расскажите подробнее. Кого убили?
— Профессора университета нашего, некоего Ровенского.
— Николая Модестовича? — Настя не верила собственным ушам. — А как он у Галактионовых в квартире оказался? Хотя я понимаю, наверное, книгу искал.
— Какую книгу, душа моя? — Голос Бунина теперь предвещал мало хорошего. — Если ты что-то знаешь, то изволь рассказать. Я ж тебе за этим звоню, а не для того, чтобы интересный детективчик пересказать. Селезенкой чую, знаешь ты немало.
Настя уже приняла решение.
— Вот что, дядя Ваня, — сказала она твердо. — Дайте мне минут сорок на то, чтобы умыться и собраться, и приезжайте на квартиру к Соне Менделеевой. Там мы с ней вам все и расскажем.
