Это было пятнадцать лет назад, когда целители не подвергались сильному давлению со стороны воинов, и имели право сражаться с ними бок обок. Несмотря на многочисленнее потери и заметную разницу в силе, я продолжал храбро сражаться и вести своих солдат на захватчика. Мне казалось, что победа в очередной раз достанется Беллатор, так как не только армия воинов, но и сам генерал Беллатор владел превосходными навыками борьбы и имел целителя, который залечивал его раны и восстанавливал силы, делая того практически неуязвимым. К концу битвы я не раз замечал, как воины беспощадно забирали силы у целителей, так, что некоторые просто не выдерживали и падали замертво. Мне было больно на это смотреть, и меня каждый раз выдирал из раздумий нападавший противник. Время от времени я мог наблюдать за тем, как слаженно, синхронно сражаются бок обок генерал и его целитель. Создавалось впечатление, словно они общались между собой во время короткого зрительного контакта. Мне очередной раз приходилось отвлечься, чтобы расправиться с противником. Спустя время я заметил, что вокруг меня никого не осталось, ни своих, ни чужих, все полегли безжизненными телами вокруг. Я развернулся назад и собирался добить оставшегося генерала, но то, что я увидел, повергло меня в шок: оружие воина лежало в трех метрах от него, сам же он прижимал к своей груди мертвое тело женщины целителя и рыдал, стоя на коленях. Я выронил меч из своих дрожащих рук и даже не заметил, как по моим смуглым щекам потекли слезы. Я тронулся с места в направлении к беллаторцу, каждый шаг давался мне с огромным трудом, слёзы текли всё сильней и сильней. Наконец, подойдя вплотную к воину, я протянул ему свою руку. Тот поднял на меня голову: в единственном сером глазу генерала я не увидел ни злобы, ни жестокости. Мы оба понимали, что эти бесконечные войны ни к чему хорошему не приведут, что ни одной из сторон не нужны такие огромные жертвы. Воин аккуратно положил целительницу на мягкую траву и подал свою руку мне в ответ. Война была окончена.
Как оказалось, позже, принцесса воинов Ева вовсе не собиралась оставлять всё так, как есть, не собиралась мириться с ничьей, и на этот раз её целью оказалась Гваритор. Большинство целителей были взяты в плен, увезены на Беллатор, а там распроданы богачам или порублены на сырье. Я незамедлительно отправился на помощь, которую целители приняли с огромной радостью. После вмешательства кен меинов принцесса воинов отказалась развязывать очередную войну, и часть захваченных целителей была отпущена на волю, а часть оккупированной территории Гваритор была освобождена. Но даже после этого целители не смогли полностью выйти из-под контроля воинов из-за когда-то подписанных между ними договоров о содружестве, не подлежащих расторжению. Однако моя раса непрерывно оказывала гвариторцам поддержку, и пресекала все попытки воинов навредить им. И с тех пор ничего в отношениях трех рас не изменилось.
Эдвард старался не думать об этом, ведь он всегда говорит, что нужно смотреть только вперед и попытаться не заглядывать в пережитое прошлое. Но сейчас он чувствовал, что в ближайшее время произойдет то, что человечество никогда не забудет, что-то огромное и ужасное, однако не мог точно разглядеть, что оно может быть, и ему казалось странным то, что начнется все с приятного известия.
Из-за открытой сёдзи Эдвард услышал звук приближающегося ветра. Через пару секунд легкий поток ворвался в императорскую пагоду, слегка развивая тёмно-синее кимоно и седые волосы Эдварда. Император закрыл глаза и коротко усмехнулся.
— Ты хочешь сказать мне что-то? Хочешь рассказать мне о моём видении?
Влетевший ветерок вместе со своим теплым потоком принес два лепестка сакуры. Эдвард вытянул свою руку навстречу летящим к нему лепесткам, один из которых приземлился в его ладонь. На ощупь он был нежным, словно бархат, и приятного, нежно-розового цвета. Мельком Эдвард вспомнил, что точно такого же цвета носит кимоно Саджито.
Тут он услышал, как сзади него раздвигаются фусума и обернулся. В проёме показалась тонкая изящная рука со свертком в ней, а затем, отодвинув фусума пошире, на пороге комнаты показалась высокая женщина средних лет, одетая в темно-красное с виду грузное дзюни-хитоэ. Она чуть робко вошла, задвинув за собой фусума, и низко поклонилась. Это оказалась императрица Анна Гаоми. Женщина медленно встала и плавно, мелкими шажками направилась к мужу, покорно опуская взгляд и мягко улыбаясь.
Появление жены очень обрадовало Эдварда. Ему нравилось в ней практически всё: внешность, речь, походка. Он думал, что нет супруги прекрасней на свете, особенно сейчас, в её «интересном положении». Анна всегда может выслушать и поддержать. В большинстве случаев она во всём соглашается с Эдвардом, но тот всё равно спрашивает её мнение, даже если Анна утверждает, что оно точно такое же, как и у него.
