- Убирайтесь отсюда!
Не знаю, что было в его глазах. Да только Татьяна Михайловна схватилась за сердце, уперлась глазами в землю, как я на пляже, и засеменила от нас прочь.
- Что ты сделал? - я резко обернулась и посмотрела на Дамиана. Его лицо было в порядке. Черты лица, черные, как прежде, глаза. Вот только...
- Что с Татьяной Михайловной?
- Наверно, вспомнила, каково это: терять кого-то из близких. Старики многих похоронили.
- Но как ты...
- Не важно! - резко, отчего-то злым голосом, отрезал Дамиан.
Зайдя в квартиру, я первым делом полезла в душ. Горячие струйки воды весело бежали по моему телу, даря тому блаженство. Я довольно мурлыкнула и намочила волосы. Затем потянулась к шампуню.
Едва слышно отворилась дверь, и знакомый голос поинтересовался:
- Не будешь против, если я присоединюсь?
- Отнюдь.
Я повернулась к отгораживающей меня от остальной части комнаты шторе спиной, а затем почувствовала, руки Дамиана на своих бедрах. Мягкие губы прошлись от мочки уха до шеи и плеч. Его руки ласкали мой живот и грудь, и я, не сдержавшись, тихо застонала. Чуть повернулась к нему и ответила на поцелуй. Обвила руками шею, стараясь приблизиться к его телу.
Еще ближе!
Еще...
Дамиан легко приподнял меня над ванной и прижал спиной к кафелю. Развел мои ноги в сторону, не переставая ласкать губами грудь, а затем вошел в меня. Я выгнула спину от наслаждения и провела руками по его спине. Слегка царапнула ногтем и обвила ногами его ягодицы.
- Ближе! Ближе...
Выйдя из ванной и поев, мы, наконец, приступили к обсуждению наших проблем.
- Олег не поверит в демонов, - задумчиво произнесла я, попивая заваренный чай. - Я бы и сама в них не поверила, если б не пережила этой ночью... Как ты сказал, Фата...
- Фата Моргана, - повторил уже сказанное накануне Дамиан. - Заклинание. Оно вселяет в людей страх, вызывает страшные видения. Не особо сильное, но на незащищенных подействовать может. Даже убить, если вовремя не принять меры.
- На незащищенных? - заинтересовалась я. - Значит, ты защищен. Чем или кем?
- Ты не поверишь. Раз уж ты в демонов не веришь... - Дамиан насмешливо улыбнулся, вновь превращаясь в того человека, которого я знала... Вернее... Не знала, не понимала с первой встречи.
- Почему ты улыбаешься, как только я упоминаю, что не верю в демонов?
Он вновь улыбнулся, но смолчал, всем своим видом показывая, что он тоже... Черт возьми, Дамиан - человек! По-иному и быть не может!
Но парень упорно отмалчивался. Тогда я снова вернулась к нужному вопросу:
- Что мы будем делать? Олег...
- Да, слышал я уже, - Дамиан фыркнул. - Твой Олег нам не поверит. Справимся сами.
- С этими убийцами? - поразилась я. - Мы даже не знаем, сколько их. Нас только двое. А их может быть с десяток!
- Не больше пятерых. Не то пропало бы больше людей.
- Почему? - не поняла я. - Неужели им мало убитых?
- Убитые составляют часть пентаграммы и служат лишь для того, чтобы демон услышал их призыв и явился в этот мир. Но заклинателям что-то нужно от Ваала - не забавы ведь ради они его вызывают - а потому они приготовили ему жертвы. Если ритуал соблюден правильно, то жертвы пока живы. Но, как только нужный демон появится в этом мире, людей уничтожат. Сожгут.
Дамиан, верно, заметил, как изменилось мое лицо от его последних слов, а потому придвинулся ближе ко мне, а затем и вовсе пересадил к себе на руки. Встревожено спросил:
- Что с тобой?
Я молчала. Только вновь видела перед глазами те снимки. Пепел и кости и...
- Десять лет назад они сожгли мою мать...
Из снов Виттории...
- Избавься от ребенка. На вот, - всего пару часов назад родившая женщина кинула повитухе на стол несколько золотых монет. - Тебе за труды... И за молчание.
- Как же это? - старуха опешила. - Не по-божескому от ребенка избавляться.
- Плевать! - и без того опухшее от тяжелых родов лицо Габриэллы исказила злоба. - Избавься от него!
- Это девочка, - мягко поправила старуха, все еще надеясь образумить роженицу. - Вы только-только говорили, что она не должна страдать от ваших грехов.
- Она и не будет, - Габриэлла зло хохотнула. - Мертвые не страдают. И живым жизни не отравляют, - чуть тише добавила она.
Старуха покачала головой.
- Я грех на душу не возьму.
- Грех на душу не возьмете? - роженица вновь рассмеялась, на мгновение став похожей на сумасшедшую. - Значит, девиц от плода нежелательного избавлять - это не грех, колдовские зелья варить - тоже не грех, у Дьявола помощи просить - и это не грех. А один комок безымянный прикончить. В снег бросить - ему хватит - это грех!
Знахарка молчала во время пламенной речи роженицы лишь то краснела, то бледнела. А как та закончила, вышла из дома. Только лишь на пороге проговорив:
- Я не отниму Богом дарованную жизнь.
Сказала и исчезла.
Роженица же фыркнула, а затем повалилась на кровать, осознав, что потратила слишком много сил на свои вопли.
