- Кто его знает. Вроде, говорят, после него сюда сам Светоч приедет. Нужно, чтоб к его приезду земля от ведьм была очищена. Другие говорят, что жрец этот предать Светоча вздумал. Будто бы епископ не справляется с миссией своей. Не искореняет зло земное. Вот этот жрец переворот и задумал. А что, по возрасту они почти что одинаковые. Это ведь раньше епископам по шестьдесят-семьдесят было, как они этот пост занимать начинали. А этому ведь и пятидесяти нет.
Софа объяснения Мальвы слушала в пол-уха. Она еще помнила, как мать ей сказывала, чтоб она про жрецов и не вспоминала. Не ее, мол, это ума дело. А епископ, тот ведь еще повыше, чем жрецы будет. Значит, тоже не ее дело.
В один миг Софу будто что-то в сердце кольнуло. Страх..?
- Мальва, я хотела сказать... - хотела сказать, что ее сын жив. Что она соврала. Что...
Не успела.
Мальва резко остановилась у одного из домиков. Нажала на ручку, а затем толкнула Софу в середину комнаты. Женщина упала. Тут же подняла голову.
- Что на тебя...
Да так и замолчала, с болью глядя на людей в комнате. Особенно на одного...
- Здравствуй, суженая, - Геран встал с широкого кресла и подошел к Софе. Погладил ее по голове, будто она собака, что принесла ему палку. - Ты и впрямь думала сбежать?
Сзади к ней наклонилась Мальва и прошептала на ухо:
- Кстати, это меня ты видела с муженьком своим, а вовсе не Триону - вот уж кто дура, каких мало! А мы с ним неплохо развлекались.
- Господин, - Геран склонил голову в поклоне перед высоким мужчиной. Собеседник орденца был немолод. Его до недавнего времени черные, цвета гишера* , волосы посеребрила седина. Широкий лоб пронзили глубокие морщины. Кожа на щеках да подбородке обвисла и пожелтела. Глаза утратили привычную ясность. Только одно желание - одна мечта - и держало этого мертвеца в мире живых.
Старик благосклонно кивнул Герану в ответ на приветствие, а затем подошел к маленькому решетчатому окну и вгляделся в середину темницы. Внутри стояла темнота, а потому кроме расплывчатого силуэта Демитрий ничего не увидел. Но подносить к решетке факел, а, пуще того, входить в середину камеры не стал. Только лишь приказал:
- Проведешь вызов этой ночью.
- Этой? - удивленно переспросил Геран. А затем вмиг отмел сумасшедший, на его взгляд, приказ. - Это невозможно.
- Я мало дал вам? - в голосе старика прозвучала мгновенно вспыхнувшая ярость. - Не будь меня, весь ваш орден давно бы сожгли. Подожди-ка, а ведь с одним из ваших эта беда и впрямь приключилась. Помниться, он все никак не мог понять, кто сейчас дергает за веревочки. Может, и ты такой нетямущий?
- Я знаю, что многим вам обязан, - Геран скрипнул зубами, уже десять раз успев пожалеть, что связался со стариком. - Но такие дела быстро не делаются.
- Я ждал два года. Этого ли недостаточно?
- Это долго. Но если сейчас начать пороть горячку, все усилия будут даром.
- Ты еще учить меня вздумал, щенок?! - вспылил старик и до того крепко сжал руки в кулаки, что костяшки побелели. - У меня нет времени! Завтра-послезавтра здесь будет епископ.
- Что с того? - не понял Геран. - Вы - его доверенное лицо. Он полагается на вас и не будет особо здесь рыскать. А когда он уберется...
- Если он уберется до того, как обряд будет проведен, считай ты не жилец. Лично предам огню. Так что готовься. Сегодня...
- Да не могу я провести обряд сегодня! - взорвался Геран, чувствуя, что его жизнь висит на волоске. Мало кому, из врагов Демитрия, удавалось выбираться живым из его цепких когтей. - Эта тварь не говорит, где ее ребенок!
- Всего-то? - Демитрий скривился. - Я попрошу своих ребят ею заняться. С ними вмиг заговорит.
- Вы ее не знаете, - сокрушенно вздохнул Геран. - Когда время поспокойнее, она сущий ребенок. Доверчива до жути, плачет чуть что. И почти ни на что не способна. Размазня какая-то, честное слово. Но, как беда приходит, сразу когти выпускает, как дикая кошка. Да и внутри будто стальной стержень чувствуется.
- И не таких ломали, - отмахнулся Демитрий. - В былые времена, я бы и сам ее на "колыбель"* посадил, а к ногам побольше груза подвесил. Ничего, дело-то не хитрое. Без меня справятся!
***
Софа ела быстро, как дикое животное. Вгрызалась зубами в чуть прожаренное мясо, глотала соленную воду, облизывала тарелку, пытаясь вобрать самую маленькую крошку. Едва не съедала уже обглоданные кости.
Увидела б ее сейчас бабушка, точно по рукам надавала бы. Это ж надо, все приличия забыть. Да только не было бабули. Никого не было. Только молчаливые тени и сновали по ту сторону железной решетки. Иной раз подходили и к ней, закрывая единственный лучик света, проникавший в этот сырой мешок.
Съев всю еду до последней крошки, девушка отставила тарелку в сторону и, тяжело дыша, оперлась головой о стену. Вот уже дней пять у нее и маковой росинки во рту не было. Казалось, еще немного, и сдохнет. Но вот, смилостивились мучители... Или... Решили продлить пытки... Ведь где ее сынишка, как изверги ни допытывались, она не сказала!
