- Надежда дала любопытную информацию, - Дамиан сделал паузу, затем, так и не дождавшись моего вопроса, продолжил. - Схожие убийства уже совершались. Десять лет назад...
Удар. И еще один. Габриэлла вздрагивала, слыша стоны обреченной, и сжимала руки в бессильной ярости.
Новый удар.
Габриэлла открыла глаза, прижала руку ко рту, осознав, что чудовищные пытки ей только привиделись.
Привиделись ли?
Она почувствовала, как по лицу катится слеза. Давно она не плакала. Почитай целую жизнь. С того дня, как убили Карен. Прошло... Девушка внезапно расхохоталась. Целая жизнь?! Два года прошло!
Гортензию не пытали. Пока не пытали. Завтра... Девушка снова всхлипнула, затем, приняв решение, поднялась с кровати. Осторожно, держась за стену, чтобы не упасть, дошла до двери. В комнате стояла темень. На окнах висели тяжелые шторы, не давая свету проникнуть в середину, разглядеть хоть что-то. Только унылые пугающие очертания.
Габриэлла вышла в коридор и теперь уже быстро, освещенная светом от факелов, что виднелись на каждом повороте, пошла вперед. Впрочем, дорога была недолгой. Перед железной дверью она остановилась, не раздумывая, постучала костяшками пальцев.
- Я могу войти?
- Габриэлла? - в дверном проеме показалось донельзя удивленное лицо Кристофа. - Что ты здесь делаешь?
- Можно, я зайду? - не дожидаясь ответа, она зашла внутрь, бросила мимолетный взгляд на зеркало на стене.
"Да, уж моя-то комната победнее будет. Ни зеркала, ни широченной кровати! Не то, что у Кристофа!"
Впрочем, для внезапно нахмурившихся бровей была и другая причина помимо банальной зависти. Габриэлла внезапно осознала, что так и пришла к Кристофу - в одной ночной сорочке.
- Что привело тебя сюда? - всегда спокойный бесстрастный голос жреца, он подействовал на девушку, как ушат холодный воды. Габриэлла вздрогнула.
- Будто бы ты сам не знаешь! Завтра казнят невинного человека. Оболгут, выставят ведьмой... Сожгут... Это нечестно, Кристоф! Она помогла нам! Защитила. Если бы не Гортензия, мы бы лежали мертвыми на дне какого-нибудь оврага. Никто и не вспомнил бы, кто мы! Впрочем, нет, лгу, - Габриэлла замолчала, как если бы ей не хватало воздуха. Сверкнула голубыми глазами. - Вспомнили бы! Жрецы, проклятые! - с ненавистью выплюнула девушка. - Для них всех мы проклятые!
- Ты закончила? - внезапно Кристоф с нечеловеческой силой, с яростью прижал ее к стене. - Думаешь, я об этом не знаю? Не думаю, не мечтаю хоть на мгновение забыть о своей вине, напиться в одном из тех кабаков, что встречались нам на пути? Ты, правда, считаешь, что Гортензия первая невинная жертва?! Правда считаешь, что ты единственная, кто не спит ночами?! - он еще ближе притянул ее к себе. - Я ненавижу себя за это!
- Но ведь она нам помогла, - Габриэлла качала головой и кусала губы. - Это нечестно, слышишь, нечестно!
- Где ты в мире видела честь? - он внезапно отошел от нее, отодвинул картину с противоположной от двери стены, вставил ключ в обнаружившуюся за полотном замочную скважину, открыл ящик и достал оттуда бутылку вина, споро разлил кроваво-красную жидкость в два высоких бокала и подал один из них Габриэлле.
- За что выпьем? - девушка вертела в руках бокал с вином. - За справедливость? За суд Божий? За...
- Ни за что! - отрезал Кристоф.
- Прекрасно! - не чокаясь, она поднесла бокал к губам, быстро выпила чуть сладковатую жидкость. - Тем более, ни во что это я больше не верю! Знаешь, - Габриэлла позволила Кристофу взять у нее из рук бокал. - Я бы помогла Гортензии сбежать. Доступ в темницу у меня есть.
От неожиданности он выронил бокалы и снова приблизился к девушке.
- Даже думать об этом не смей! Помнишь Карен? - его лицо внезапно стало злым. - Она тоже решила спасти обреченную. Знаешь, чем это закончилось? Ведь знаешь!
- Не смей! Да, я не хочу умирать. Не так!
- Чего же ты хочешь? - насмешка.
Габриэлла резко ударила его по лицу.
- Я тебя ненавижу!
Кристоф и сам замахнулся, но не ударил, прижал девушку к себе, нашел ее губы своими губами. Обхватил руками за талию, пытаясь удержать. Но убежать Габриэлла и не пыталась. Все тише шептала: "Ненавижу!", все крепче прижимала его к себе, все яростней впивалась своими губами в его.
Зачем? Почему? - глупые вопросы! Только страх, ненависть к самой себе и его губы - единственное, что удерживало ее от падения в этот кошмар. Любовь, страсть, похоть - неважно! К Дьяволу все заветы! Она замечала лишь его руки, блуждающие по ее телу, поцелуи, дарящие дотоле невиданную страсть, и темные глаза.
Девушка не помнила, как с нее снимали сорочку, как она сама расстегивала пуговицы на лацкане рубашки Кристофа. Помнила только, как сильные руки подняли ее в воздух, как спиной почувствовала мягкость перины, как он медленно вошел в нее, закрывая ее губы своими губами, чтобы она не издала ни звука.
Помнила и свой голос, неестественно громкий в воцарившейся после ночного безумия, тишине:
- Ты о чем-то жалеешь?
***
- Дети мои, надеюсь, сон ваши был сладок, - епископ улыбнулся гостям, что появились на балконе, и протянул руку с перстнем для поцелуев.
