- Она?! - я повертела головой, пытаясь понять о ком, кроме Катьки, мог говорить парень. Но рядом никого больше не было. Подружка и та скрылась. - Если ты о Катьке, то она, скорее, демон в юбке. Ладно, пошла показывать гостям город. Эти люди уже достаточно заждались, - я посмотрела на туристов. Родители спокойно ждали. Но дети... Мальчик корчил рожицы, девочка показывала язык... - Мирош, напомни мне убить Катьку. Эти дети сведут меня с ума!
Сон не шел, как светловолосая девочка с двумя забавными косичками лет шести на вид не пыталась его призвать. Ее кузина Карен заснула сразу после того, как выпила молоко. А у Габриэллы даже просто закрыть глаза выходило с трудом. Она зажмурилась.
"Раз, два, - начала медленно считать про себя, - три, четыре..."
Габриэлла досчитала уже до ста. А сон все не явился.
"Нет, так не выйдет!" - она быстро спрыгнула с кровати и, ступая босыми пятками по ковру, приблизилась к двери. Осторожно потянула на себя ручку, надеясь, что в этот раз няня не стала запирать двери. Габриэлла тихо хихикнула. Попробовала б нянюшка закрыть их, ух, ей бы и досталось! Прошлая ведь пару раз так и делала - запирала их с сестрой, а сама шла спать. В одну из таких ночей Карен какой-то страшный кошмар приснился. Она кричать начала страшно, била ногами о кровать. Габриэлла даже испугалась. Подумала, в ту Дьявол вселился. Сама едва не закричала. Но вовремя вспомнила слова матушки о том, что Карен недавно свою мать потеряла. "Бедное дитя" - отзывалась о той графиня Миконская Марта де Соузи* - мать самой Габриэллы.
Графиня тогда раньше самой няни проснулась. Подошла к детской, а там заперто. Ну, и скандал же был! Няньку сразу выгнали. А им с Карен нашли новую. В основном та возилась с кузиной Габриэллы, отец которой уже давно умер, а мать была одной из пяти жрецов города Искарены.
Габриэлла еще раз повторила про себя: "Одной из пяти!" Какая это все-таки честь - быть одной из ближайших помощников епископа - человека, который несет свет в их мир, спасает заблудших. Жаль только, погибла жрица. С того дня, как отпели ее, уже почти месяц прошел. А на прошлой неделе к ним другие жрецы заезжали. Некие Винс да Дерни. Оба высокие, плечистые с густыми темными волосами. У одного - у Винса - возле виска шрам в виде змеи имелся. У Дерни лицо чистое. Приехавшие жрецы говорили с отцом и с матерью Габриэллы.
Девочка не слышала того разговора. Но гордость от того, что такие важные люди к ним заехали, переполняла ее сердце.
Жаль, что не ее мать жрицей была. Сейчас-то почти все почести доставались Карен, а так бы...
"Нет, не жаль, - внезапно передумала девочка. - Тогда нам расстаться бы с матушкой пришлось бы. А так хорошо было. И жрица в семье есть, и матушка рядом. Сейчас я к ней и загляну, она точно придумает, как мне уснуть!"
Габриэлла осторожно продвигалась вглубь роскошного, по-королевски обставленного коридора. Яркие стены темно-алого цвета с множеством портретов. Высокие белые потолки. Теплый ковер под ногами из разноцветных нитей. Габриэлла не обращала внимания на всю эту роскошь. Она родилась в этом замке и знала здесь все как свои пять пальцев.
До материных покоев девочке дойти не удалось. Габриэллу привлекли громкие голоса, доносящиеся из маленькой гостиной. Во время балов, когда к де Соузи приезжали гости из соседних земель в этой комнатке отец Габриэллы со своими друзьями говорили о последних новостях и курили трубки, пока их жены болтали о хозяйстве в саду, а юные девушки отдыхали в спальнях наверху. Но в этот вечер в их замке гостей не было. Габриэлла осторожно, одним глазком, заглянула в середину, пытаясь узнать, что там происходит.
- Как вы могли отказать жрецам?!
- Неужели вы не понимаете? - Марта подняла взгляд на своего мужа. - Я сделала это ради нашей дочери, ради вас.
- Ради меня?! - граф наотмашь ударил супругу по лицу с такой силой, что она отскочила на шаг в сторону, а Габриэла вскрикнула, но родители не обратили на ее возглас внимания. - Ради меня вы должны были согласиться. Да и не только ради меня, ради всего нашего рода. Это ваш долг с того дня, как вы стали частью семьи де Соузи! Наши сыновья, дочери, жены и мужья часто становятся жрецами. Это великая честь, когда выбирают именно их. А вы смели отказаться?!
- Разве я могла бросить Габриэллу?
Отец, не говоря ни слова, снова ударил ее мать. Габриэлла чувствовала, как по щекам катятся слезы, как вздрагивает ее тело в ответ на удары отца, будто бы били ее саму. Но что она могла сделать? Бежать туда? Так матушке ведь еще больше достанется.
"Я ненавижу его!" - подумала девочка. И когда-нибудь его не станет. Скоро. Очень скоро!
***
Она стояла, уткнувшись лицом в оконную раму, и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Нет, этого не могло быть. Это сон. Простой сон. Сущий кошмар, а не реальность. Такого просто не могло произойти с ней - Габриэллой де Соузи.
И все же это случилось!
