Дьявол носит чёрный полностью

Я молча застегнул переполненный чемодан Мэд. Что это еще за вопрос?

– Она немного странная. – Ладонь Эмбер соскользнула с моей руки, теперь ее ноготь рассеянно выписывал круги на ее бедре.

– Мне подходит.

Но это ложь, и мы оба это знали. Во время отношений я не задумывался о том, что Мэдисон не соответствовала моим обыденным предпочтениям, просто потому, что не считал, будто здесь есть над чем задумываться. Она должна была стать очередной интрижкой. Не более того. Теперь, когда Джулиан с Эмбер указали на это, мне следовало признать, что они правы. Мне нравились женщины, соответствующие моим предпочтениям в дизайне интерьера: непрактичные, неприлично дорогие в обслуживании, с нулевой индивидуальностью и требующие частого обновления.

– По поводу Клементины… – Эмбер перестала водить ногтем по бедру, впиваясь в ткань. Она нервничала.

– Нет, – отрезал я, поднимая взгляд. Она отдернула голову, словно я ее ударил. – Мы это обсуждали, и мои требования предельно ясны. Либо ты принимаешь их, либо затыкаешься.

– Это мои единственные варианты?

– Это единственный ультиматум. – Мой взгляд метнулся к закрытой ванной комнате. Шум воды стих, и стеклянная дверь со скрипом открылась. По неизвестной даже мне причине я не хотел, чтобы Мэдисон стала свидетелем этого долбаного разговора.

– Думаешь, я бы стала врать? – изумрудные глаза Эмбер вспыхнули. Ей хватило наглости положить руку на шею и изобразить возмущенный вздох.

– Думаю, что ты готова на все, вплоть до продажи Козявки в цирк, дабы получить желаемое, – уверенно подтвердил я.

Она встала, сжав кулаки по бокам, несомненно, собираясь что-то выплюнуть. Вероятно, очередную ложь. Дверь ванной скрипнула. Мы оба взглянули на нее, Эмбер готовилась что-то сказать.

– Убирайся, – прорычал я.

– Но…

– Сейчас же.

Эмбер шагнула ко мне. Ее лицо находилось так близко, что я мог разглядеть отдельные веснушки под тремя футами тонального крема. Ее сиськи задели мою грудь: твердые, большие и неестественно приподнятые. Ничего общего с мягкими аккуратными округлостями Мэд.

Не вспоминай ее сиськи, на которые пялился в пятницу вечером, пока натягивал на нее свой свитер.

Упс. Для этого слишком поздно.

– Это еще не конец, Чейз. Он никогда не наступит.

Однажды мой отец сказал мне: «Если ты действительно хочешь узнать кого-то, разозли его. Реакция покажет истинное лицо человека». Эмбер изо всех сил старалась вывести меня из себя. Она и не подозревала, что мое истинное лицо могли видеть только ближайшие родственники и настоящие друзья.

– Все закончилось, не успев начаться, – прошипел я ей в лицо, насмешливо ухмыляясь. – Еще до того, как я тронул тебя, Эмб.

Она подбежала к двери спальни и захлопнула ее у меня перед носом, устроив сцену. Эмбер хотела, чтобы Мэдисон услышала и спросила меня, что случилось, желая посеять в ней семена неуверенности. Спустя несколько секунд моя фальшивая невеста открыла дверь в ванную, закутавшись в халат и вытирая полотенцем свои короткие локоны. Удивительно вовремя. Я окинул ее подозрительным взглядом.

– Кто-то хлопнул дверью? – она склонила голову набок, позволив полотенцу упасть на пол. Затем подошла к кровати, открыла чемодан и – просто оцените это – начала вытаскивать все, что я для нее упаковал, роясь в своей одежде. Она поднимала одно платье за другим, рассматривала его, затем перебрасывала через плечо в поисках другого наряда.

– Какого черта ты делаешь? – вопрос прозвучал скорее изумленно, нежели гневно. Ее эксцентричное поведение всегда заставало меня врасплох.

– Выбираю наряд, – прощебетала она. – Что еще я могу делать, завернувшись в халат, только что выйдя из душа?

Отсосать мне.

– Итак? – спросила она снова. – Кто приходил? Я слышала, как ты с кем-то разговаривал.

– Эмбер, – пробубнил я, жадно обводя взглядом очертания тела Мэд под халатом. Я ненавидел то, что мне хотелось наброситься на нее, как на кусок шницеля. (На Мэдисон, не Эмбер. Я бы не притронулся к Эмбер, даже если бы это гарантировало мир во всем мире.)

– Предполагаю, что вы двое близки, – сказала Мэд, продолжая рассматривать свою одежду. Ее тон звучал нейтрально, простая констатация факта.

– Ты ошибаешься, – выпалил я.

– Но у вас так много общего.

– Мы оба дышим. Вот единственное, что нас объединяет.

– Вы оба невыносимо злобные.

Повисла тишина, во время которой я быстро напомнил себе, что объяснять Мэдисон, насколько мы с Эмбер разные, не имеет никакого смысла.

– Кстати, всегда пожалуйста, – простонал я.

– За то, что ты без разрешения рылся в моих вещах? – она повернулась, чтобы взглянуть на меня, все такая же сладкая и лучезарная. – Чрезвычайно великодушно с твоей стороны.