Привет, детка, как ты? Надеюсь, что по крайней мере неплохо. Ты ведь, наверное, очень довольна, что она уехала, правда? Отдохни теперь как следует. В общем, я просто хотел попросить, чтоб ты перезвонила мне сегодня где-нибудь около половины четвертого. У меня будет свободное время перед занятиями, и мне надо поговорить с тобой. Ничего особенно серьезного, просто надо поговорить.
Я тут же встревожилась и послала ему записку, где спрашивала, все ли в порядке, но он, должно быть, ушел сразу же, как отправил мне послание, потому что так и не ответил. Я постаралась как следует запомнить, что около половины четвертого мне надо позвонить Алексу, и меня очень радовало, что она не сможет помешать моим планам. Но чтобы подстраховаться, я нацарапала на клочке почтовой бумаги «Подиума»: «Позвонить А. сегодня в 3.30» — и прикрепила листочек к монитору своего бирюзового «Мака». После этого я собралась позвонить одной своей школьной подружке, которая неделю назад оставила мне сообщение на автоответчике домашнего телефона, — и тут раздался звонок.
— Офис Миранды Пристли, — нехотя выдохнула я в трубку, заведомо не одобряя намерения звонившего, кто бы он ни был.
— Эмили? Это вы, Эмили? — раздался голос, который мог принадлежать только одному человеку на земле, — и, казалось, растекся из трубки по всему помещению; Эмили, сидевшая в другом конце секретарской, конечно, не могла слышать, кто именно звонит, но тем не менее она подняла голову и пристально посмотрела на меня.
— Привет, Миранда. Это Андреа. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Как она умудрилась позвонить? Я быстренько сверилась с расписанием маршрута Миранды, который Эмили распечатала для всех на время ее отсутствия, и убедилась в том, что ее самолет оторвался от земли всего шесть минут назад.
— По крайней мере я на это рассчитываю. Я только что взглянула на свое расписание и увидела, что укладка и макияж на вечер четверга не получили гарантированного подтверждения.
— Э… дело в том, Миранда, что мсье Рено не сумел добиться абсолютных гарантий от тех, кто занимается этим в четверг, но он сказал, что девяносто девять процентов…
— Ан-дре-а, ответьте мне: вы считаете, что девяносто девять процентов — это то же самое, что сто процентов? То же самое, что гарантия?
Но прежде чем я успела ответить, я услышала, как она говорит кому-то другому, вероятно, бортпроводнице, что ее «не интересует, разрешено ли на борту пользоваться электроникой», и «пусть из-за таких пустяков болит голова у кого-нибудь другого».
«Но, мэм, это запрещено правилами, я прошу вас прервать ваш звонок на то время, пока самолет набирает высоту. Это просто неблагоразумно», — упрашивала стюардесса.
— Ан-дре-а, вы слышите меня? Вы слушаете?
«Мэм, я вынуждена настаивать. Прекратите звонить».
Рот у меня растянулся до ушей, даже мышцы заныли: Миранда ненавидела, когда ее называли «мэм» — ведь так, как всем известно, обращаются к пожилой женщине.
— Ан-дре-а, стюардесса вынуждает меня прервать звонок. Я перезвоню вам, как только она позволит. К этому времени, я надеюсь, макияж и укладка будут мне гарантированы. Кроме того, начните подбирать кандидатуру на место няни. Это все.
В трубке щелкнуло, но я успела услышать, как бортпроводница в последний раз назвала ее «мэм».
— Чего она хочет? — спросила Эмили, обеспокоенно наморщив лоб.
— Она три раза правильно назвала мое имя, — объявила я; мне хотелось подольше затянуть ее тревожное ожидание, — три раза, представляешь? Думаю, это значит, что теперь мы друзья до гроба, разве нет? Кто бы мог подумать? Андреа Сакс и Миранда Пристли друзья до гроба.
— Андреа, что она сказала?
— Ну, она хочет получить гарантию, что в четверг ей сделают укладку и макияж. Девяносто девять процентов — это для нее недостаточно. Да, и еще она сказала что-то насчет кандидатуры на место няни. Я, должно быть, не расслышала. Впрочем, не сомневаюсь, что она перезвонит через полминуты.
Эмили сделала глубокий вдох и заставила себя не опуститься до моей глупости и грубости. Это далось ей явно нелегко.
— Нет, ты все правильно поняла. Кара больше не работает у Миранды, поэтому ей требуется другая няня.
— Что? Что значит «не работает у Миранды»? Если она не «у Миранды», то где же она вообще? — Мне было трудно поверить, что Кара даже не сказала мне о своем внезапном отъезде.
— Миранда решила, что Каре будет лучше где-нибудь в другом месте. — Дипломатические изыски Эмили явно были полной отсебятиной. Как будто Миранду когда-нибудь заботило настроение других людей!
— Эмили, не надо. Лучше расскажи мне, пожалуйста, что случилось?
