Ой-ой. В её голове зазвенели тревожные колокольчики. Он же не собирался начинать допрос, пока она голая лежала в его постели. Ни за что. НЕТ…
— Вино скоро выветрится из твоего организма. И я больше не буду тебе его давать.
— Лучше бы тебе этого не делать, — прорычала она. Частично, приятная послесексуальная истома, охватившая тело, тут же испарилась.
Он продолжал поглаживать её руку.
— Откуда на твоем теле эти отметины? Скажи, кто их оставил?
— Даже не знаю. — Черт бы его побрал, вино всё ещё заставляло её говорить правду. Мина напряглась.
— Они просто находились там, сколько себя помню. — Это… страшно, когда нет выбора, когда под принуждением расскажешь все что угодно. От этого Мина ненавидела собственную силу ещё больше. Она натянула одеяло до подбородка, чувствуя себя слишком уязвимой. — Не смотри на мои шрамы.
— А твои родители? — продолжал выспрашивать Люк. — Они знают, что с тобой случилось?
— Мой отец был моряком. — Её сердце сжалось. — Он пропал в море ещё до моего рождения.
Люк поцеловал её в щеку.
— Мне очень жаль.
Как и ей.
— Твоя мать? — подсказал Люк. — Расскажи, что с ней случилось.
Теперь её сердце не просто сжалось. Его стиснул ледяной кулак.
— Знаешь… я бы тебе и сама все рассказала, даже без этого странного вина. Возможно, стоило просто попросить. — Её прошлое оказалось не совсем красивым, но… она бы рассказала ему. — Моя мать оставалась со мной, пока мне не исполнилось шесть лет. А потом однажды… она просто ушла в океан.
Люк рядом с ней напрягся.
— Мы тогда жили на калифорнийском побережье, — продолжила Мина. — Она оставила меня с подругой… — Та в последствии сдала Мину в службу защиты детей. — А сама просто… вошла в воду. — Это воспоминание преследовало её всю жизнь. То, как её мать просто уходит. Пока высокие и жесткие волны не накрыли её с головой. А Мина сидела на пляже и кричала.
«Вернись, мамочка, вернись!»
— Она меня бросила. — И эта боль никогда не пройдет. — Многие годы… я ненавидела воду. Боялась воды. Но однажды решила, что больше не буду. — Судьба словно играла с ней, одарив природным даром к плаванию. Она плавала быстрее и сильнее, чем кто-либо ещё. Могла задерживать дыхание под водой почти на пять минут. — Я терпеть не могу страх, — пробормотала она.
Люк снова поцеловал её в щеку.
— Нет, не представляю тебя испуганной.
Она села в постели, тщательно прикрывшись одеялом. Люк слегка отстранился, оставаясь рядом. Она выдержала его взгляд.
— Я не могу заставить тебя рассказать о твоей семье.
Люк рассмеялся:
— Поверь, ты не захочешь ничего о них знать.
— Возможно. Но разве не справедливо, — она подчеркнула это слово, — чтобы и ты рассказал мне о них?
Люк мгновение помолчал, а затем…
— Единственная оставшаяся у меня семья — это брат. Мой близнец.
Верно. О нем она знала все.
— Повелитель света.
Он горько рассмеялся:
— Да, именно так он называет свою тупую задницу. Мы росли… всегда осознавая, что являемся противоположностями, всегда выслушивая, что нам суждено уничтожить друг друга. — Он потерся подбородком о её руку, слегка оцарапав при этом легкой щетиной. — Как тебе такое веселое рождественское поздравление?
— Ты… общаешься с ним?
— Стараюсь этого не делать. Несмотря на то дерьмо с пророчеством, я не хочу убивать его. — Люк снова замолчал, словно сам себя шокировал подобными словами.
— Это… правда? — спросила Мина. — Он добро, а ты зло? — Два близнеца, темный и светлый, добрый и злой, поддерживают равновесие в мире. Вот откуда пошли все легенды.
Но даже легенды могут ошибаться.
— Это ты мне скажи, — тихо произнес Люк. — Разве я зло?
Она провела пальцами по его шершавой, слегка покрытой щетиной щеке. Он защитил, предоставил убежище. И накачал какой-то сывороткой правды. Запер в камере.
— Ты ведь не знаешь, правда? — На мгновение ей послышалась в его голосе печаль. — В этом-то и проблема, Мина. Я тоже не знаю.
— Люк…
Но… зазвонил телефон. Настолько нормальный звук, что Мина даже вздрогнула. Люк выругался и соскользнул с кровати. Подошел к тяжелому деревянному комоду и взял мобильник. Она даже не заметила лежавшего там телефона.
Он нахмурился, посмотрев на экран, а затем провел по нему пальцем. Приложил телефон к уху и произнес:
— Торн.
* * * * *
Гаррик сильнее воткнул нож в бок Илая.
Парень, дергаясь и истекая кровью, уже испачкал весь пол, но… по крайней мере, с него больше не сыпались пауки.
— Л-Люк? — выдохнул Илай.
— Илай? — Голос Люка, казалось, заполнил всю камеру. Гаррик включил громкую связь на мобильнике. Он жаждал услышать каждое слово этого разговора. — Где тебя черти носят?
Черти, это верно.
— М-Мина Джеймс. — Илай задрожал. — Она опасна.
Гаррик кивнул. Именно эти слова он велел сказать Илаю.
— Не надо… не доверяй ей, — добавил Илай. — Она… причинила мне боль.
Гаррик отвел нож. Лезвие вышло из Илая с характерным хлюпающим звуком.
— Где ты? — снова спросил Люк напряженным голосом.
— Я… я выбрался из больницы, — выпалил Илай. — Но мне нужна помощь. Можешь ты п-помочь мне?
Тишина. Прерывистое дыхание Илая казалось слишком громким. Почему Люк Торн не предложил свою помощь? Почему он не пообещал броситься на выручку, или…
