— Но с какой целью придет эта женщина? — осведомился Фентон. — Не могу себе представить, — сухо добавил он, — что хозяин этой очаровательной гостиницы решил снабдить меня для удобства еще и девицей!
— Не можете. — Тон полковника внезапно изменился: — Мне поручено сообщить вам лишь то, что она принесет вам важное известие, а вы должны ее выслушать и повиноваться ей. Она вполне надежна…
— В самом деле?
— …и действует в ваших интересах. Это все.
Полковник Хауард, прекратив шептать, заговорил обычным голосом:
— А теперь хотите ли вы услышать новости о друге, которого вы недавно упомянули, и который, как мне известно, немало потрудился для вас в определенном деле? Я имею в виду мистера Джонатана Рива.
— Мистера Рива?! — воскликнул Фентон, вцепившись в оконную решетку. — Какие у вас о нем новости?
— Он был вознагражден, сэр Николас, именно так, как вы этого желали.
— О! И кем же?
— Его величеством королем.
— Простите меня, полковник Хауард, но я позволю себе в этом усомниться.
— Осторожнее, сэр Николас, — предупредил его собеседник. — Я могу простить многое, догадываясь, что вы сражались с дьяволом и отстояли свою душу…
Руки Фентона судорожно сжали решетку.
— …но все же я офицер короля и заместитель коменданта Тауэра.
Фентон отвернулся от окна.
— Вы меня испугали до смерти! — любезно сообщил он. — Две недели назад я был болен и стыдился собственной слабости. Теперь, откровенно говоря, я с удовольствием поверг бы в такое же состояние кого-нибудь еще. Зовите ваших тюремщиков, добрый сэр, и посмотрим, что с ними можно сделать при помощи ножки стола или стула.
Но полковник Хауард как будто не слышал его.
—
Фентон неуверенно посмотрел на дверь и кивнул. Полковник Хауард вернулся к столу, сел и взял книгу сатир Ювенала[125].
— Я сам был тому свидетелем, — начал он, как бы машинально поглаживая книгу. — Хотя я редко покидаю Тауэр, два дня назад сэр Роберт послал меня с поручением к его величеству. Король с несколькими джентльменами играл в
Полковник перевернул в руках книгу.
— Вскоре, — продолжал он, — король подал знак. Крики прекратились, пыль осела, а деревянные молотки унесли. Я увидел, как приближается Джонатан Рив на своих распухших подагрических ногах, опираясь на руку милорда Дэнби.
Мистер Рив, конечно, не знал, какой сюрприз его ожидает, и вы можете себе представить, как он выглядел. В залатанном черном костюме, с огромным животом, старой шпагой и длинными седыми волосами, делающими его похожим на весьма потрепанного архиепископа, он, прихрамывая, но с гордым видом направился прямо к королю, опустился на подагрическое колено и низко склонил седую голову, чего на публике не делали уже много лет.
Один или двое присутствующих усмехнулись, но король посмотрел на них, и они притихли. Его величество, стоя в пыльном костюме и парике, казался смущенным и в то же время очень похожим на своего отца.
«Нет, я не собираюсь посвящать вас в рыцари, — сказал он, и внезапно его зычный голос зазвучал как труба: — Встаньте, граф Лоустофт, виконт Стоу, и займите подобающее вам место. Вам возвращены титул и поместья, хотя это скромная награда такому человеку, как вы!»
И тогда граф Лоустофт прошептал лишь одно слово: «Сир!» Все столпились вокруг него, помогая подняться и почтительно обращаясь к нему. Но спустя четверть часа после постигшего его великого счастья Джонатан Рив скончался.
Полковник Хауард умолк и бросил на стол том Ювенала с шумом, пробудившим полузагипнотизированного Фентона.
— Скончался? — повторил Фентон, поднеся руку к глазам.
— Увы, да.
— Но почему?
— Вспомните, ему ведь было восемьдесят лет. Такие почести после десятилетий бедности и насмешек оказались для него непосильными. Возвращаясь в королевской карете домой — в какую-то захудалую таверну на Ред-Лайон-Филдс — он, казалось, дремал, пока кучер не услышал слабый крик: «Да хранит Бог короля Карла!» После этого его не стало.
Опустившись на деревянную койку, покрытую соломенным матрасом, Фентон обхватил голову руками.
— Мне пришло в голову, — продолжал полковник Хауард, — что у вас есть еще один верный друг. Вы называете его Джайлсом Коллинсом. Нет, не бойтесь! С ним все в порядке. Но известно ли вам, кто он на самом деле?
— Ну, — ответил Фентон, прижимая ладони к вискам, — я припоминаю, что Джайлс задал мне однажды похожий вопрос, когда мы с ним упражнялись в фехтовании. Он спросил, говорил ли мне мой отец, кто он такой.
— Слышали ли вы когда-нибудь о дворце Вудсток? — осведомился полковник.
Фентон выпрямился.
