— Я имею в виду дьявола. Не сомневаюсь, что он где-то рядом с нами. Ну что ж, вызови его, моя прелесть! Я встречусь с ним в третий раз и одержу над ним победу, как и раньше.
Мег, охваченная ужасом, огляделась вокруг, едва не падая на колени.
— Остановись! — прошептала она. — Умоляю! Ты не должен этого говорить!
— Следовательно, — Фентон зловеще улыбнулся, — он и в самом деле близко?
— Нет, он очень далеко! Он забыл о тебе — ты для него не более чем песчинка. Он обещал…
— Обещал?
— Обещал мне, — продолжала Мег, — что не потревожит тебя больше, ибо знает, что история идет своим чередом. Но если ты вызовешь его или скажешь, что одержал над ним верх…
— Ну, по крайней мере, наполовину так оно и есть, — заметил Фентон. — Конечно, его гнев и насмешки выгнали меня из твоего дома, где ты сидела полуобнаженной на кушетке и ненавидела меня. Но мой страх был страхом за Лидию. Выиграла история, а не дьявол. Ты слышала, как твой хозяин подтвердил, что моя душа остается при мне, что его и вывело из себя. Значит, я победил.
— Замолчи! Замолчи сейчас же!
Мег понизила голос.
— Что это за звук? — спросила она, оглядываясь вокруг.
— Думаю, — ответил Фентон, — что это львы или какие-нибудь другие звери. Я слышал их и раньше. Возможно, они почуяли твое присутствие — большие и маленькие кошки похожи друг на друга.
— Называй меня, как хочешь, — промолвила Мег. — Все равно в сердце я Мэри Гренвилл, как ты — Николас Фентон из Кембриджа. Я, последовавшая за тобой в прошлое, люблю тебя и не хочу видеть твою смерть! — Мег вновь прижала ладонь к лицу. — Мои мысли путаются! Но если я докажу, что у меня добрые намерения, ты выслушаешь меня?
Подойдя ближе, Мег устремила на него ясные серые глаза, в которых не было видно ни хитрости, ни коварства.
— Хорошо, я выслушаю тебя.
— Тогда смотри! Дверь твоей камеры не заперта! — Мег указала на дверь свободной левой рукой. — Ты гораздо лучший пловец, чем я, хотя и меня считали неплохим, когда мы вместе плавали в Ричмонде. Прыгай со стены, плыви под причалом, и ты свободен!
— Свободен? И куда же мне идти?
— Ты выглядывал этим вечером из южного окна камеры?
— Да.
— Тогда ты заметил большой корабль у противоположного берега? С двумя зелеными огнями на… нет, не могу вспомнить, как это называется…
— Неважно — я заметил корабль. Ну и что из этого?
— Это «Принц Руперт» — линейный корабль его величества, — ответила Мег. — На нем сорок… шестьдесят… не помню, сколько орудий. Он здесь ради тебя. Тебе нужно только проплыть триста ярдов, и ты спасен! Корабль доставит тебя в любой порт Франции по твоему выбору.
Фентон уставился на нее. Он пытался заговорить, но Мег прикрыла ему рот ладонью.
— Более того! — продолжала она дрожащим голосом. — Этим вечером все надзиратели и солдаты из Средней башни и из башни Святого Фомы в конце дорожки для часовых приглашены на банкет в апартаменты коменданта и сейчас находятся там. В тайну посвящен только комендант и отчасти полковник Хауард. Так что, если какой-нибудь часовой не разглядит тебя, путь свободен!
— Любопытно! — бесстрастно заметил Фентон. — Кто же распорядился прислать сюда линейный корабль ради моей скромной особы и заставил коменданта Тауэра изменить своему долгу?
— Сам король.
Произнеся эти два слова, Мег отпрянула перед холодно-вежливой улыбкой Фентона.
— Ну, тогда, — усмехнулся он, — король ведет странную игру против себя самого. Одной рукой он запихивает меня в Тауэр, а другой организует мое спасение весьма изощренным способом. Не проще ли было бы освободить меня?
— Нет-нет! Ты играешь словами, не думая о смысле происходящего! По-моему, ты имел аудиенцию у короля?
— Да.
— Тогда ты должен понимать, что он не может действовать открыто. Милорд Шафтсбери уже более двух недель назад вернулся в город. Глупец! Король посадил тебя я Тауэр, чтобы спасти, а не погубить!
— Спасти… — Фентон сделал паузу. — И все-таки ты не до конца убедила меня, — сказал он.
— Я думала, дорогой, что ты поверишь мне на слово, — продолжала Мег, — но на это было глупо надеяться. Хочешь взглянуть на доказательство?
— Да.
Левая рука Мег метнулась под плащ, где она, несомненно, прятала какое-то оружие. Фентон тотчас же схватился за тяжелый стол, намереваясь размозжить ей голову, если она попытается ударить его кинжалом или шпагой. Но стул дрогнул в его руках.
Продолжая придерживать что-то под плащом правой рукой, Мег протянула ему сложенный лист плотной бумаги. Фентон, разрываемый между надеждой и недоверием, опустил стул.
— Однажды, — улыбнувшись, прошептала Мег, — ты едва не убил меня стулом в моей спальне у тебя дома, а я из ревности хотела ударить тебя кинжалом. — Она взмахнула бумагой. — В комнате достаточно света, чтобы прочитать написанное здесь.
Фентон быстро поднес бумагу к серебристому сиянию, льющемуся сквозь западное окно. Хотя подпись отсутствовала, почерк, несомненно, принадлежал королю. Он начал читать вслух:
