Группа наблюдателей у камина словно окаменела. Однако Нелли, по-прежнему полная жизни, открыто подмигнула Фентону. Живым оставался и мистер Монтегью, судя по его отдававшему запахом бренди дыханию.
— Не сомневаюсь, сэр, — ответил он с беспечной улыбкой, однако судорожно вцепившись в край стола. В тишине прозвенела золотая монета, упав на пол.
— Сэр Николас, ради Бога! — прошипел кто-то рядом с его париком; тяжелая рука легла на его плечо. — Прошу прощения! — Чиффинч в полный голос обратился к окружающим: — Мадам Гуинн, леди и джентльмены, мы вынуждены вас покинуть — сэра Николаса призывает срочное дело.
Крючконосый Геркулес повел Фентона по проходам между стульями и цветами. Хотя Чиффинч внешне оставался бесстрастным, было ясно, что в нем кипит гнев.
— Так вас перетак! — выругался он. — Неужели вас нельзя оставить даже на минуту, чтобы вы едва не бросили вызов на дуэль прямо в Уайтхолле? Вижу, сэр Николас, что вы полностью соответствуете вашей репутации!
— Нет-нет! — запротестовал Фентон. — Все это не так, как вы думаете. Просто я знаю, что должно произойти, — в этот момент Чиффинч быстро огляделся по сторонам, — и пытаюсь вмешаться.
— Ну так следите за собой!
Чиффинч провел Фентона в изолированное пространство в юго-восточном углу холла, где находился горящий камин. Четыре складные кожаные ширмы с трехдюймовой подкладкой превращали это пространство в маленькую комнатку, где стояло несколько стульев в стиле ориенталь и две скамеечки для ног. Так как в помещении никого не было, Фентон позволил себе сесть.
Бросив взгляд на часы, показывавшие только половину восьмого, он почти перестал беспокоиться о времени. Фентон был полон энергии и не чувствовал боли от царапин и ушибов, даже когда его толкали. Ведь ему надо о многом предупредить короля!
Внезапно он услышал так хорошо знакомые ему по описаниям быстрые шаги и дружелюбный бас Карла Стюарта[105].
— Не входи, пока я не позову тебя, Уилл! — произнес этот голос.
В альков шагнул человек, о котором Фентон столько читал! Он поднялся, чувствуя, что у него перехватывает дыхание.
Карл был шести футов роста, но казался еще выше благодаря парику и высоким каблукам. Его телосложение отличали худоба и мускулистость. Он носил казавшийся поношенным и слишком просторным для него черный костюм с красным жилетом и обилием кружев.
Большой черный парик, аккуратно расчесанный на прямой пробор и с множеством локонов, спускался по обеим сторонам головы почти до груди. Кожа его была смуглой, как у индейца; под длинным и прямым носом, как и у Фентона, чернела полоска усов. Длинный рот, подбородок и скулы были чисто стюартовскими. Но наиболее привлекательными казались рыжевато-карие глаза под высокими черными бровями.
Король приветливо улыбнулся Фентону.
— Так как вы не приходили ко мне, сэр Николас, — заговорил он, протягивая руку, — то мне пришлось послать за вами.
Фентон притронулся ко лбу рукой с тремя перстнями и шаркнул ногой. На момент он лишился дара речи.
— Будьте как дома, приятель! — подбодрил его Карл, опускаясь на стул и кладя ногу на ярко раскрашенную подставку. — По крайней мере, садитесь — вот так! Теперь я могу чувствовать себя непринужденно.
Поистине Карл обладал всем обаянием, присущим Стюартам, которые могли словом или взглядом внушить к себе слепую преданность. Сколько во имя этой преданности в прошлом и будущем извлечено из ножен шпаг, провозглашено тостов, произнесено
— Я намерен, — продолжал Карл, тщетно пытаясь нахмуриться, — обойтись с вами крайне сурово. За свое царствование, сэр Николас, я издал три эдикта против дуэлей. Иногда ваше поведение очень беспокоило меня, хотя, должен признаться, оно нередко согревало мне душу!
Карл откинулся назад. В действительности его лицо было более печальным, чем могло показаться с первого взгляда.
— Было ли правдой, что вы, как я слыхал, сражаясь с напавшими на ваш дом бунтовщиками, испускали старинный боевой клич: «Бог за короля Карла»? Вы имели в виду меня или моего отца?
— Не знаю, сир. Очевидно, вас обоих.
— Так или иначе, это честь, — пробормотал Карл. Он бросил взгляд поверх ширмы, играя с кольцом на правой руке. — Думаю, вам известно, что из дальнего окна этой комнаты, служившего тогда дверью, мой отец шагнул на эшафот, чтобы…
— Да, сир.
— Итак, — Карл, чье выражение лица могло измениться в секунду, теперь рассматривал Фентона со снисходительной улыбкой, — что касается ваших предсказаний. Предупреждаю, что я…
— «Не имей дел с подобными людьми, — процитировал Фентон, сжав кулаки и глядя в пол, — ибо они могут сказать тебе лишь то, что тебе бы не хотелось услышать».
Лицо Карла оставалось бесстрастным.
— Почему вы использовали эти слова, сэр Николас?
— Они были написаны вами, сир, много лет назад, в послании к вашей сестре Генриетте, прозванной
