– Грифон – опасное существо, – вмешался Геральт. Алетта едва глаза не закатила от его тактичности. – Ни один человек в здравом уме не позволит утащить себя этой твари, даже если она заколдована.
– Моя сестра, как ты заметил, отчаянно желала мне помочь. Еще более весомые аргументы?
Белый Волк собирался что-то сказать, но остановился и посмотрел на Магнолию, будто бы спрашивая у нее разрешение. Девушка молчала долгую секунду и в итоге тяжко вздохнула.
– Не могла я так рисковать собой, Алетта. Только не в… моем положении.
У баронессы еще могли остаться догадки, но как только Магнолия положила руки на живот, у нее вырвался раздраженный стон.
– Серьезно? С таким же успехом даже Бевентот может притвориться беременным.
– Она не врет, – вмешался Геральт. – Я слышу слабое сердцебиение.
– Вообще-то они тебе платят, – с некой обидой пробубнила Алетта. – Можешь говорить, что угодно.
Но она уже понимала, что никакого обмана не было, хотя бы потому, что Магнолия предстала перед ней слегка поправившейся. Девушка никогда не помнила изъянов в фигуре своей сестры, в подростковом возрасте постоянно завидовала, что ей не требовалось прилагать усилия и следить за питанием.
Но хуже было другое – она ей не сказала. Приехала в гости почтить отца, но и словом не обмолвилась о беременности, будто они и вовсе не родственники. В день их последней встречи она могла бы сослаться на упрямство, но глядя на Магнолию сейчас, с блестящими от слез глазами и затравленным взглядом, девушка поняла – дело в страхе. Ее власть в Сорбеце никто не оспаривал, но если старшая дочь Бимона Валхольма родит мальчика…
К горлу подступил ком горечи. От обиды Алетта едва не скривилась, предпочтя крепко сжать кулаки и остаться невозмутимой, но это стоило ей колоссальных усилий. Она станет тетей! А сестра побоялась сказать об этом, побоялась за жизнь ребенка, и вполне логично предположить, что ее оправдания – чушь собачья, и она намеренно хотела избавиться от угрозы, но…
А еще спокойствие Бевентота, его обрадовало появление Магнолии, осознание, что они с ребенком целы и невредимы. Только признание жены его не удивило, он даже не упрекнул ее в безрассудстве. Значит, тоже принимал в этом участие?
– Где ведьма? – Несколько обреченно спросила Алетта. – Мы заглянули к ней домой по дороге, но ее там не было.
– Мы не знаем, где она. После того, как грифон унес меня, она держала меня в подвале своего дома…
– Вот почему там все вверх дном, – отметил Агасфер. Острие его меча уже смотрело в пол и Бевентот, к счастью, сохранял спокойствие.
– Мы вышли на след вашей сестры, когда прочесывали лес. Там действительно были следы грифона, а также человеческие, – сообщил Геральт. – Они вели в западном направлении, как раз к городу… к дому чародейки.
– Неожиданно удачное совпадение, – угрюмо ответила Алетта.
– Зачем чародейке желать вам смерти? Как я понял по рассказам Эделя, вы к ней часто приходили за помощью, а также позволили жить близ города. Спасли от охоты на ведьм.
– Спросите у нее, как только найдете.
– Хм… извините, конечно, но вам придется разбираться в этом самим. Я охочусь за монстрами, но не за чародейками.
– Серьезно? – Усмехнулась Алетта. – Тебя наняли, чтобы ты отыскал того, кто заколдовал этих тварей.
– И я нашел. Также я нашел вашу сестру.
– Ведьмак, ты так не шути, – подключился к разговору Карл, и выглядел он явно недовольным. – У нас был контракт и…
– И я нашел вашу сестру, а также того, кто стоял за покушениями.
– Ни черта ты не нашел, я не вижу перед собой никакой ведьмы.
– Зато я вижу перед собой саботажников и сплошные семейные проблемы, – раздраженно бросил Геральт. – Вы сами разыграли спектакль, а теперь просите расхлебывать все кашу. Я выполнил часть своей работы, и требую свои деньги.
– Да черта с два ты получишь что за такую скверную работу, – возмутилась Алетта, не побоявшись подойти ближе. – В чем дело? Защищаешь права чародеек, несмотря на то, какие преступления они свершают?
– А что насчет вас, баронесса? Эти земли пропитывает магия, этот дом пропитан магией, вы… пропитаны магией. Скажите, что вы простой человек?
– Хм, я уж не знаю, что ты надумал, но ты меня оскорбляешь, называя чародейкой.
– А я и не говорил, что вы чародейка.
Угроза, исходящая от ведьмака, оказалась настолько ощутимой, что Алетте показалось, вокруг задрожал воздух. Но чувство самосохранения будто не реагировало на сигнал об опасности, девушку раздирала изнутри злость, ей хотелось язвить, принижать – делать все, чтобы не пойти на дно отчаяния.
– Мы заплатим, ведьмак, и ты уйдешь. Уйдешь с миром, хорошо?
Подобные слова взбесили бы Алетту – ведь они не добились желаемого, – если бы Карл Бевентот не произнес это с тактичной осторожностью и уверенностью. Он также распознал угрозу, исходящую от Геральта.
– Четыреста крон, – не удержалась баронесса. В ней невольно проснулся страх, однако, скрестив руки на груди, она попыталась сдержать его и сохранить спокойствие. – Ведь ты так и не завершил дело…
