Дьявол верхом полностью

– Из ее писем я узнала о вас. Она сообщила мне о вашем приезде в замок и о том, какое впечатление вы производите на графа… а он на вас.

– Я не знала, что Урсула настолько осведомлена обо мне.

– Хотя она почти не выходила из комнаты, ей было известно, что происходит в замке.

– И что же она писала обо мне?

Иветт молчала.

В Грасвиль прибыл курьер от графа. Он привез письма графу де Грасвилю, Марго и мне.

Я взяла письмо к себе в спальню, чтобы прочесть его в одиночестве.

"Моя любимая!

Я очень доволен, что Вы в Грасвиле, и хочу, чтобы Вы оставались там, пока я не приеду или не пришлю за Вами. Не знаю, когда это произойдет, но можете не сомневаться, что я не буду терять времени и осуществлю это, как только представится возможность. Ситуация в Париже быстро ухудшается. Уже были волнения, и около лавок хозяева установили баррикады. По улицам маршируют толпы с трехцветными флагами. Герои дня – Неккер и герцог Орлеанский, но завтра их могут сменить другие. Перемен можно ожидать в любой момент. Иногда мне хотелось бы посмотреть, что будет делать герцог Орлеанский во время столкновения короля и аристократии с Дантоном[73], Демуленом[74] и прочими. Наверное, вообразит, что его провозгласят королем. Но, по-моему, не будет ни монархии, ни короля. А коронованный король останется таковым до самой смерти.

Моя дорогая Минель, как бы я хотел, чтобы Вы были здесь, и я мог бы поговорить обо всем этом с Вами. Единственное, что поддерживает меня в этом мрачном мире, – надежда на то, что Вы и я когда-нибудь будем вместе.

Шарль-Огюст."

Я перечитывала письмо снова и снова, сияя от счастья. В эти минуты ничего, что бы я ни услышала о графе, не могло изменить мои чувства к нему.

В тот вечер я легла рано. Ужин прошел в молчании. Грасвили mere[75] и pere[76] были явно расстроены известиями из Парижа. Бывали времена, когда тревожная атмосфера ощущалась даже здесь. Робер тоже стал невесел. Трудно было ожидать от него особой радости по поводу открытия, что у его жены до брака родился незаконный ребенок. Требовалось время, чтобы привыкнуть к этой мысли. На Марго всегда удручающе действовали разговоры с отцом и письма от него. Меня интересовало, что он ей написал.

Когда я причесывалась за туалетным столиком, в дверь постучали, и после приглашения войти в комнате появилась Иветт с пачкой бумаг в руке.

– Надеюсь, я не помешала? – спросила она.

– Конечно, нет.

– Я хочу показать вам кое-что. Я долго ломала голову, стоит ли это делать, но решила, что да.

Прежде чем Иветт сообщила мне, что она держит в руке, я уже это знала.

– Письма Урсулы! – воскликнула я.

– Последние, которые я получила, – ответила Иветт. – Она, должно быть, написала их за несколько дней до смерти. Фактически они пришли ко мне в тот день, когда ее не стало. Их привез курьер, и ни он, ни я еще не знали о происшедшем.

– Почему вы решили показать их мне?

– Потому что, по-моему, в них есть кое-что, что вам следовало бы знать.

Я опустила глаза. Иветт, очевидно, стало известно, что сегодня пришли письма от графа, и одно из них предназначалось мне.

– Если вы хотите, чтобы я их прочла… – начала я.

– Думаю, вам стоит это сделать. Доброй ночи.

Иветт положила пачку на туалетный столик и вышла.

Я зажгла три свечи в канделябре у кровати и легла в постель. Опираясь на подушки, я развернула три письма. Они были пронумерованы.

Мне не хотелось читать письма, так как они были адресованы не мне, и я чувствовала, что сую нос в чужие дела. Од-1ако я честно призналась себе, что хочу знать все об Урсуле, и что моя неохота вызвана, главным образом, не щепетильностью, а боязнью обнаружить что-либо ужасное о графе.

Я развернула первое письмо.

"Моя дорогая Иветт!