– Прежде всего хочу извиниться за вторжение. Я выпускник полицейской академии, при мне нет сейчас удостоверения. В частности потому, что я не думал к вам сегодня приходить. Просто полчаса назад появилась информация из одного источника, что, возможно, вы – тот самый человек, который может пролить свет на преступления, происходящие сейчас в городе. Если хотите, я достану телефон и позвоню своему старшему товарищу – лейтенанту Миллеру, он приедет, и мы втроем отправимся в полицейский участок на его автомобиле. А если не хотите, тогда ответьте на несколько вопросов, пожалуйста, и вы меня больше никогда не увидите.
Я говорил как можно тверже и убедительнее. Кажется, она мне поверила. Или я ошибаюсь?..
– Вот оно что. Вы и вправду думаете, что это…
– Я бы не стал этого исключать. Итак, в ваших показаниях я прочел, что пять лет назад на вас напал неизвестный, и руки у него были…
– Костлявые, как у смерти. Тонкие, сухие – лапы дьявола.
– Вы бы могли опознать эти руки?
– Конечно. Сразу бы определила. Поверьте мне, офицер, тот… случай очень на мне сказался. У меня жизнь не сахар: я всего боюсь, я не выхожу из дома после… Хотя какое вам до этого дело?
Она моментально взяла себя в руки. Сильная женщина.
Стойкость ее духа напомнила мне о Марке. В тот момент, когда у него по щеке потекли слезы, его глаза были стеклянными, а взгляд холодным. Безразличным. Может быть, это не стойкость, а эффект огрубевшей ветви, которая никогда больше не станет гибкой и мягкой?
А вот за «офицера» спасибо. Было очень приятно аж целую секунду, да.
– Вы что-то еще запомнили?
– Если читали мои показания…
– Я не читал. Соврал вам, извините.
Она замолчала, во взгляде снова проснулось сомнение. Но, видимо, моя внешность внушала ей доверие, потому что она все-таки ответила.
– Хорошо. Кроме рук я еще заметила, что он не особо силен. Знаете, бывают мужчины крепкие, большие, будто сделанные из камня. Один их удар и все, мрак перед глазами. Этот же был достаточно слабым, потому я и смогла вырваться. Знаете, что лично я думаю по этому поводу?
– Что? – Я аж весь подобрался.
– Если он – убийца этих невинных девушек… Боже, дочь отца Гренуя… Мы с ней знакомы почти с пеленок. В общем, если напавший на меня – тот самый убийца, то я думаю, что брал он не силой, а умом, или же своим статусом в обществе. Больше никак.
– Полагаю, вы недалеки от истины Линда, я и сам к этому недавно пришел. Честно, сначала никак не мог понять, как ему удавалось без свидетелей, без какого-либо шума похищать девушек. А потом убивать их. Но, если он не пытался применить силу, а просто устраивал представление, то это все объясняет.
– И быком этот выродок называет себя, потому что на самом деле слабак. Вот что я думаю.
– Почему вы не встретились мне раньше? Как говорил мой бывший друг: всему свое время, может, это судьба.
– Бывших друзей не бывает, офицер. Человек либо остается вашим другом, либо он никогда для вас им не был.
Она слишком похожа на меня… Это пугает.
– Спасибо, Линда, вы очень помогли. Если однажды потребуется опознание, сможете помочь еще раз?
– Я готова.
– Тогда еще раз спасибо.
– В следующий раз не врите.
– Не буду. Сам презираю ложь и сам же среди нее живу. Я не офицер, Линда, и не выпускник академии.
– Я это поняла. Слишком молоды. Вы что-то можете сделать, чтобы поймать убийцу?
– Да, кое-что могу и займусь этим незамедлительно.
– Хорошо, берегите себя.
– А вы – себя.
На этой ноте мы с ней и расстались – она просто закрыла дверь. Я хотел, спросить у нее номер телефона, но не стал стучать повторно. Слишком красивое прощание.
– Добрый день, отец Иоанн. Я пришел к вам за помощью.
– Слушаю тебя, дитя Божье.
– Я… хочу покаяться. В том, что нахожусь рядом с монстром, но не могу никому об этом сообщить. А в зеркале монстр или совсем рядом, в моем окружении, но по какой-то причине я не хочу произносить его имя вслух – я разобраться не могу. Я вру людям, что ничего не знаю, что я глух, нем и глуп, хотя я знаю гораздо больше, чем все они. Ключ не был шершавым… Я монстр, отец Иоанн? Или я видел тень монстра?
– Офицеры, вы все никак не успокоитесь с этим ключом? Пожалуйста, прекратите уже, я буду жаловаться, – устало вздохнул священник. И добавил после паузы: – Странно, вашего голоса в полицейском участке мне не приходилось слышать.
– Скажите мне правду. Вы соврали, и причина вашей лжи мне не дает покоя.
Я сидел в темной исповедальне и ждал исповеди от священника.
– Я никого не убивал. У меня алиби, офицер… как вас зовут?
– Вы были в участке, я помню. Но все нити так или иначе ведут к вам. Либо вы убийца и у вас есть подельник, либо вы знаете, кто убийца, но не хотите нарушать тайну исповеди, как нарушил ее отец Гренуй. Вы боитесь, не так ли? У вас есть дети?
– Уходите. Я не понимаю о чем вы.
– Я вас арестую, если не скажете.
– Арестовывайте. Только по какому обвинению?
– Отец, вы ведь святой человек, остановитесь, прошу вас, или остановите его…
– Если вы сейчас не уйдете, то я сам вызову полицию.
– Вы – убийца. Защищая его, вы становитесь причастны так же, как и он. На ваших руках кровь.
