Автор бестселлеров по версии "Нью-Йорк Таймс" Лиза Клейпас возвращается с новым захватывающим и сексуальным романом об овдовевшей леди и шотландце в бегах, который, возможно, связан с одной из самых знатных семей Лондона.«Дьявол никогда не пытается запугать людей. Он лишь искушает, заставляя их ступить на скользкий путь».Молодая решительная вдова леди Меррит Стерлинг управляет судоходной компанией покойного мужа и знает, что лондонское общество ждёт не дождётся, когда она оступится. До сих пор она ловко избегала скандалов. Но внезапно на её пути встречается Кир Макрей, владеющий винокурней грубый шотландец, и все разумные планы катятся в тартарары. Сложно найти более неподходящих друг другу людей, чем Меррит и Кир, но между ними вспыхивает непреодолимое влечение.С той минуты, как Кир Макрей прибывает в Лондон, перед ним встают две задачи. Первая — не влюбиться в ослепительную леди Меррит Стерлинг. Вторая — не погибнуть.И пока на обоих фронтах дела оставляют желать лучшего.Кир не знает, кто и зачем пытается его убить, пока волею судеб не узнаёт, что тайно связан с одной из самых влиятельных семей Англии. В одночасье мир переворачивается с ног на голову, и единственная, кому он может доверять — это Меррит.Меррит никогда не знала столь всепоглощающей страсти, но Кир Макрей не может предложить ей счастливую семейную жизнь. Когда опасность стучится в двери, Меррит должна сделать всё возможное ради спасения любимого мужчины… и неважно, что он может оказаться самим дьяволом во плоти.
Посвящается чудесной Элоизе Джеймс,
которая помогла мне пережить 2020 год.
Спасибо тебе, мой дорогой друг!
С любовью,
Переводчик: Анна Воронина
Редакторы: Ленара Д., Елена З. и Марина Д.
Оформление: Асемгуль Б.
Лондон, 1880 год.
— Макрей зол, как затравленный медведь, — предупредил Люк Марсден, входя в кабинет. — Если ты никогда не встречала шотландца в гневе, то тебе лучше приготовиться услышать бранные слова.
Леди Меррит Стерлинг подняла глаза от стола и усмехнулась. С растрёпанными тёмными волосами и здоровым цветом лица, будто обвеянным свежим осенним воздухом, брат считался настоящим красавцем. Как и весь выводок Марсденов, Люк своим худощавым, элегантным телосложением пошёл в мать. В отличие от Меррит, которая единственная из полудюжины братьев и сестёр была невысокой и коренастой.
— Я почти три года управляла судоходной компанией, — заметила она. — Проведя столько лет среди портовых грузчиков, меня уже ничто не сможет поразить.
— Может, и нет, — согласился Люк. — Но у шотландцев есть особый дар к сквернословию. У меня был друг в Кембридже, который знал, по меньшей мере, дюжину разных слов для обозначения мужских яичек.
Меррит улыбнулась. В Люке, младшем из трёх её братьев, ей больше всего нравилось то, что он никогда не пытался оградить её от вульгарностей и не обращался, как с нежным цветком. Вот почему, помимо всего прочего, она попросила его взять на себя управление судоходной компанией покойного мужа, как только обучила всем тонкостям. Он принял предложение без раздумий. Будучи третьим сыном графа, выбор у него был невелик. Как он сам выразился, нельзя заработать на жизнь, картинно сидя на стуле.
— Прежде чем проводить сюда мистера Макрея, — сказала она, — объясни мне, почему он сердится.
— Начнём с того, что корабль, который он зафрахтовал, должен был доставить груз прямо на наш склад. Но портовые власти отказали, потому что все причалы заняты. Так что его просто выгрузили в четырёх милях отсюда, у Дептфордских буёв.
— Это обычная процедура, — проговорила Меррит.
— Да, но груз необычный.
Она нахмурилась.
— Случайно не партия древесины?
Люк покачал головой.
— Виски. Двадцать пять тысяч галлонов ещё нерастаможенного чрезвычайно ценного односолодового виски с острова Айлей. Процесс доставки груза к нам на баржах уже начат, но, говорят, на это уйдёт три дня.
Меррит нахмурилась ещё сильнее.
— Боже мой, но нерастаможенное виски не может пролежать у Дептфордских буёв три дня!
— В довершение всего, — продолжил Люк, — случилось небольшое происшествие.
Её глаза расширились.
— Что за происшествие?
— С подъёмника соскользнула бочка и разбилась о крышу хранилища для транзитных грузов, окатив Макрея с ног до головы виски. Он рвёт и мечет — вот почему я привёл его к тебе.
Несмотря на беспокойство, Меррит прыснула со смеху.
— Люк Марсден, ты собрался прятаться за моими юбками, пока я буду разбираться с этим здоровым, сердитым шотландцем?
— Именно, — без колебаний ответил он. — Тебе же нравятся сердитые здоровяки.
Она приподняла брови.
— Ради всего святого, что ты такое говоришь?
— Ты любишь урезонивать трудных людей. Ты человеческий эквивалент кленового сиропа.
Повеселев, Меррит подпёрла рукой подбородок.
— Тогда пригласи его войти, и я попытаюсь его успокоить сладкими речами.
Нельзя сказать, что она любила урезонивать трудных людей, просто Меррит определённо нравилось, по возможности, сглаживать острые углы. Как старшая из шести детей, она всегда была той единственной, которая разрешала споры между братьями и сёстрами или придумывала игры в доме, когда стояла дождливая погода. Не раз она организовывала полуночные набеги на кухонную кладовую или рассказывала истории, когда они пробирались в её комнату после того, как все легли спать.
Меррит перебрала аккуратную стопку папок на столе и нашла нужную с надписью "Винокурня Макрея".
Незадолго до смерти её муж Джошуа заключил сделку по предоставлению складских помещений для Макрея в Англии. Он рассказал ей о своей встрече с шотландцем, который впервые прибыл в Лондон.
— О, ты должен пригласить его на ужин! — воскликнула тогда Меррит, не в силах вынести мысли о том, что чужеземец путешествует один по незнакомым местам.
— Я так и сделал, — ответил Джошуа с американским акцентом. — Он поблагодарил меня за приглашение, но отказался.
— Почему?
— Макрей немного грубоват, он вырос на отдалённом острове у западного побережья Шотландии. Я подозреваю, что перспектива встречи с дочерью графа — для него из ряда вон выходящее событие.
— Ему не о чем беспокоиться, — возразила Меррит. — Ты же знаешь, мою семью едва ли можно назвать цивилизованной!
Но Джошуа заверил Меррит, что её определение "едва ли цивилизованной семьи" несколько отличается от того, что понимает под этим простой шотландец, выросший в сельской местности, и Макрею будет гораздо проще, если его предоставят самому себе.
