— Следующий вопрос, — сказал Генеральный прокурор, — что теперь делать с Ковеном, когда он практически в наших руках?
— Заставить его обезвредить собственную бомбу, — ответил Картер, — что же еще?
— Но если он окажется отъявленным террористом…
— Не окажется, — заверил Маккарти, — Роджер гений в своей области, а также убежденный оппортунист. Сейчас он обижен на правительство, которое готово пресечь такой лакомый бизнес. Мне кажется, когда его привезут сюда, он сделает нам предложение.
— Предложение, черт! — вспылил Картер. — Когда мы взяли его за… — Он запнулся и замолчал. — Что вы хотели сказать, доктор Маккарти? — спросил Генеральный прокурор.
— Когда Роджера привезут сюда, он будет готов пойти на сделку, — продолжал Маккарти. — Вы можете предложить ему все, что он захочет.
— Вы думаете, он расколется в последний момент и сообщит нам, где находится бомба?
— Возможно… Но можете ли вы себе позволить ждать так долго?
Ответа не было. Тогда заговорила Жанет;
— Если он будет упрямиться, почему бы не припугнуть его и не отвезти прямо на Юнион Стейшн. Поговорить с ним там, когда он будет знать, что сидит прямо на пороховой бочке.
— Смышленая девочка, — сказал шеф Картер. — Это самое теплое место, которое мы можем ему предложить, кроме электрического стула.
Заручившись общим согласием, инспектор Стаффорд позвонил в вашингтонскую полицию, ждавшую на набережной прибытия вертолета, и поручил им связаться по радио с пилотом и попросить его приземлиться на широком проспекте между Мемориалом Линкольна у Потомака с запада и Капитолием с востока. После приземления арестованный будет доставлен на Юнион Стейшн, расположенную в нескольких кварталах от Капитолия.
Луна ярко светила над мирным городом, когда Майк, Жанет и Маккарти ехали по опустевшим улицам к массивному мраморному зданию Юнион Стейшн, одной из самых впечатляющих построек центральной, правительственной части Вашингтона.
— Вас охватывает жуткое чувство, когда вы думаете, что бомба, способная убить всех нас, тикает где-то под нами, — сказала Жанет после того, как Майк запарковал машину и они пошли вокруг фонтана перед входом на станцию.
— Если хотите знать, у меня от страха все похолодело внутри, — признался Майк.
— А как вы себя чувствуете, Рандал? — спросила психиатра Жанет, но он был занят своими мыслями.
— Что?
— Я сказала, что ужасно сознавать присутствие бомбы где-то под нами. Вы не боитесь?
— Да, конечно, — признался он, — но я слишком занят, пытаясь увидеть эту бомбу, чтобы думать о чем-то другом.
— Вы уже выполнили свою задачу, когда помогли поймать Ковена, — заверил его Майк, — но вы можете попытаться совершить и этот подвиг.
Круглосуточно работающий буфет на станции был открыт. Внутри скучала дежурная продавщица. Майк и Жанет устроились по одну сторону прилавка и заказали гамбургеры и кофе для себя и Маккарти, который сидел в стороне в глубокой задумчивости. Правительственные чиновники устроились на другом конце.
Как только они закончили еду, в буфет вошел полицейский в форме и кивнул Картеру. Все вышли и направились в кабинет начальника станции в конце огромного здания. Роджер Ковен стоял там под охраной двух полицейских, его руки были в наручниках за спиной. Он отрешенно смотрел в окно; на улице уже появились первые машины, и Майк с удивлением заметил, что часы на стене показывали уже три часа. Как ни странно, Роджера, похоже, не беспокоила его дальнейшая судьба.
— Добрый вечер, господа, — произнес он с ноткой сарказма в голосе, — я удивлен, что вы отважились прийти сюда, но смею вас заверить, что вы в полной безопасности, — он посмотрел на часы, — в последующие почти семь часов.
— Вы хладнокровны, — сказал шеф ФБР Картер. — Будет приятно посмотреть на вас за решеткой.
Ковен пожал плечами:
— Я привык рисковать. Охранники станции почти поймали меня несколько дней назад, когда я был с мисс Берк…
— Не с мисс Берк, а с Лин, — поправил его Майк.
— Вам виднее, доктор Кернз. Когда два человека, по крайней мере духовно, уживаются в одном теле, иногда бывает трудно определить, который из них доминирует в данный момент. Как я уже говорил, охранник обнаружил нас, когда мы обсуждали, куда лучше установить мою бомбу, я был уверен, что личность Лин исчезнет, уступив место Жанет. Однако я не был до конца уверен, что эта перемена произошла до того, как я скрылся в боковом тоннеле и Жанет могла меня узнать. Кажется, так оно и произошло.
— Я не успела вас хорошо рассмотреть, а видела только мельком, — сказала Жанет, — об этом я и рассказала, когда доктор Кернз привез меня к инспектору Стаффорду.
— Я так и подумал, но вскоре тоннели стали наполняться полицейскими и агентами ФБР, поэтому я вылез из-под земли и пробрался на квартиру в Александрии.
— Сенатор Магнес знал, что вы были там? — спросил Генеральный прокурор.
— Сенатор был у себя дома и занимался политикой, сэр. Я знал, что он не появится до середины следующей недели, поэтому чувствовал себя спокойно. К счастью, в квартире было достаточно еды и выпивки, и я очень хорошо себя там чувствовал.
