Грея не переставало поражать, что помнит его отец и чего не помнит.
Мутные глаза старика обратились на сына.
– Где твоя мать?
Услышав в голосе отца смятение и тревогу, Грей шумно вздохнул. Маленький пузырик надежды у него в груди лопнул и сдулся.
– Папа… мама… она…
Вернувшись от двери, Сейхан встала между Греем и его отцом и взяла старика за руку.
– Она зайдет позже. Ей нужно немного отдохнуть, уложить волосы.
Отец уронил голову на подушку, и беспокойство схлынуло с его лица.
– Хорошо. Она вечно трудится не покладая рук, твоя мать.
Потрепав старика по руке, Сейхан обернулась к Грею и кивком указала на дверь. После чего выпрямилась, попрощалась и увлекла Грея из палаты за собой.
– Где мой завтрак? – крикнул им вслед отец.
– Сейчас принесут, – сказал Грей, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь.
Сейхан отвела его в укромный закуток.
– Что ты делаешь? – вскипая яростью, начал Грей, бессильно махнув в сторону отцовской палаты.
– Берегу тебя и берегу его, – ответила Сейхан, прижимая его спиной к стене. – Ты только напрасно мучишь его и наказываешь себя. Твой отец заслуживает лучшего – как и ты, Грей. Я много читала о таких ситуациях. Отец справится со всем сам, когда придет время. Прекрати заставлять его помнить то, чего он не хочет помнить.
Грей открыл рот, собираясь возразить.
– Грей, неужели ты не видишь, твой отец все понимает. Это у него в глубине души, погребенное там, где оно причиняет меньше боли. Он тоже переживает.
Грей неуверенно потер ладонью щеку, покрытую жесткой щетиной.
Сейхан опустила его руку.
– Иногда такой самообман бывает к лучшему. Он просто необходим.
Грей сглотнул подкативший к горлу комок, силясь принять эти слова. От своего отца он унаследовал стремление сражаться до конца, отметая мозолистой рукой все то, что не было прочным и осязаемым. В это мгновение у него в кармане пискнул сотовый телефон, предоставляя Грею возможность взять себя в руки.
Дрожащими пальцами он достал аппарат, раскрыл его и увидел, что ему пришло текстовое сообщение. Номер отправителя обозначился как «Засекречен», однако сам текст не оставлял сомнений в том, кто его послал.
МЫ ЭТОГО НЕ ХОТЕЛИ
Эти четыре слова стали бомбой, разорвавшейся у Грея в сердце. Дрожь во всех членах усилилась, перед глазами все померкло. Он сполз вниз по спине. Противоречивые чувства у него в груди вспыхнули на мгновение, затем рухнули подобно падающей звезде, превратившись в горячий пепел. А вокруг разлилась леденящая пустота.
Опустившись на корточки, Сейхан обхватила щеки Грея своими горячими ладонями и посмотрела ему прямо в глаза. Она тоже прочитала сообщение.
Ее слова озвучили то, что испытывал Грей.
– Я тебе помогу. Я сделаю все возможное, чтобы выследить и затравить этих подонков.
Грей уставился в изумрудные глаза Сейхан, усыпанные золотистыми искорками. Ее ладони обжигали ему щеки. Исходящий от них жар заполнил холодные пустоты у него в груди. Он привлек Сейхан к себе, сокращая расстояние между ними до тех пор, пока их губы не соприкоснулись.
Грей поцеловал ее, нуждаясь в ней.
Сперва она сопротивлялась. Ее губы оставались напряженными, жесткими, неуверенными.
Затем они медленно размякли, освободились, приоткрылись.
Они оба были нужны друг другу.
Но было ли это реальностью – или же необходимым самообманом, порожденным сиюминутным мгновением?
По большому счету Грею было все равно.
В настоящий момент это была реальность.
Как хорошо вернуться назад… рассеять призраков, не дающих покоя.
Кай Куочитс стояла на крыльце хижины, глядя, как солнечные лучи барабанят по каньону и пустошам возвышенности Сан-Рафаэль. Тут и там в оврагах и ущельях плясали песчаные вихри. Воздух был насыщен ароматом можжевельника и запахом раскаленного песка. Девушка смотрела на бескрайнее море скал, утесов и ущелий, раскрашенных всеми оттенками красной и золотистой краски. Всего через неделю это место уже опять начинало казаться ей домом.
Кай предстояло провести в хижине все лето, выполняя работу для Университета Бригема Янга. Она поступила на исторический факультет и намеревалась изучать прошлое коренных жителей этих мест. Ей поручили перерисовывать петроглифы, участвовать в реставрации древних развалин и знакомиться с обычаями и традициями индейцев хопи.
В частности, Кай должна была научиться жарить сосновые орешки.
– Кто спалил мой лучший противень? – послышался изнутри недовольный возглас.
Кай съежилась, понимая, что ей предстоит ответить за свое преступление, как это подобает взрослой женщине. За последние несколько дней она уже начала привыкать к этому. Два дня назад ее официально простили за все проступки, связанные с событиями в Юте. Похоже, своим участием в спасении мира Кай выровняла кармический баланс в отношениях с Министерством юстиции. К тому же весьма кстати пришлись такие могущественные свидетели, как дядя Пейнтер Кроу и профессор Хэнк Канош.
Однако ускользнуть от ответственности за это преступление будет не так просто.
