Через несколько минут на одном из мониторов открылось окно программы, готовой принять данные. Подпись гласила, что это программа производства компании «Лазерные технологии». Эта компания со штаб-квартирой в Бельвью, штат Вашингтон, сотрудничала с НАСА, разрабатывая программное обеспечение для выявления сколов, микротрещин, раковин и прочих дефектов в металлических деталях, которое использовалось в самых различных отраслях техники, от контроля за соплами реактивных двигателей космических аппаратов и боевых самолетов до проверки парогенераторов ядерных реакторов и подводных трубопроводов. Тонкое лазерное устройство было способно обнаруживать и фотографировать мельчайшие изменения в структуре металла, не видимые человеческому глазу.
И вот сейчас Пейнтеру была нужна такая точность.
Обернувшись, Ашанда молча сообщила о завершении работ, чуть склонив голову.
«Она немая?» — рассеянно подумал Пейнтер. Однако он не мог заострять свое внимание на этом вопросе. В настоящий момент ему предстояло решить гораздо более важную загадку.
— Полагаю, вот мой козырь, — сказал он.
Подойдя к столу, Пейнтер включил лазерный сканер. Из окошка излучателя вырвался голубоватый светящийся конус. Пейнтер скорректировал его так, чтобы перекрестье застыло в середине золотой рельефной карты. Как только это было сделано, он включил сканер.
По золотой поверхности стремительно побежали темно-лазурные полоски, сначала вверх и вниз, затем из стороны в сторону, впитывая мельчайшие подробности картинки, от тончайшей струйки пара над горячим источником до крошечной шишки, свисающей с ветви сосны на заднем плане.
На экране компьютера постепенно возникало изображение — сначала статический плоский образ, затем, после того как сканирование завершилось, рисунок растянулся в объемную трехмерную картинку. В итоге на экране появился медленно вращающийся топографически достоверный квадратный участок земной поверхности.
— Поразительно, — пробормотал Рафаэль.
— А теперь посмотрим, сможет ли это нам помочь.
Придвинув к себе клавиатуру компьютера, Пейнтер открыл линию передачи данных и отправил объемистый файл специалистам НАСА в Центре управления полетами в Хьюстоне. Получив файл, те соберут информацию, полученную со спутников в течение последнего часа, и сравнят реальную местность в Йеллоустоуне с этим голографическим изображением. Если повезет, будет обнаружено совпадение.
— На это потребуется несколько минут, — сказал Пейнтер.
Уставившись на золотой сосуд, Рафаэль пробормотал:
— Будем надеяться, не слишком много минут.
Хэнк стоял за столом напротив Пейнтера и француза. Его взгляд был прикован к сосуду-канопе. Пожилой профессор считал древнюю вазу своей собственностью, поскольку именно он обнаружил ее в святилище анасази. Он представил себе, как какой-то таутсее-унтсо поотсеев старательно гравирует на священном сосуде рисунок. Пейнтер прав. Это место имело большое значение. Оно должно указать на то, где находится затерянный город.
И еще Хэнка не покидало ощущение, что в самом ландшафте кроется какой-то важный смысл. Это не давало ему покоя. В изображении было что-то смутно знакомое, особенно в этом маленьком вулкане посередине: Хэнку казалось, что он уже где-то видел его, однако он никогда не бывал в Йеллоустоуне.
«Так как же это может быть? Что я упускаю из виду?»
Тщетно порывшись в памяти, пожилой профессор сдался и сосредоточился над другой загадкой золотого сосуда.
Склонившись, Хэнк всмотрелся в надписи, высеченные на противоположной стороне, в который раз гадая, не видит ли он перед собой буквы алфавита, описанного в Книге Мормона как «видоизмененное египетское письмо». Его коллега-лингвист из Университета Бригема Янга, изучавший надписи на золотых пластинах, дал этим письменам причудливое наименование «алфавит волхвов».
Рассматривая надписи, Хэнк думал о том писце, который многие столетия назад высек эти символы на поверхности канопы. А что, если таутсее-унтсо поотсеев были какой-то сектой жрецов-ученых, обладавших забытыми навыками, которая покинула Святую землю за несколько веков до рождения Христа? И что, если эти беглецы-израильтяне, эти нефиты прибыли в Северную Америку, чтобы сохранить и сберечь свои знания, представляющие собой смесь иудейского мистицизма и египетской науки?
«Если бы я мог поговорить с одним из них…»
Но может быть, один из них как раз сейчас разговаривал с ним посредством ровных строк древнееврейского письма. Однако Хэнк понимал, что без посторонней помощи ему не понять это послание, пришедшее из глубины веков.
