Ира поразилась своему самообладанию. Ее правая нога слегка дрожала, как будто кто-то приложил электроды к трехглавой мышце голени. Но ей нельзя было плакать или кричать. Когда она одна в своей квартире думала о последнем разговоре с Сарой, душевная боль, как правило, лишала ее способности двигаться. Она валялась на кровати, парализованная, застывала, как вкопанная, у открытого холодильника или часами лежала в ванне, пока вода не становилась совсем ледяной. Но и тогда она казалась ей теплой, поскольку внутренний холод был куда сильнее. Теперь, когда она в первый раз заговорила об этом, ей даже удавалось одновременно держать трубку, рыться рукой в кармане брюк и глядеть на Штойера, который с неожиданным сочувствием смотрел на нее.
— Минутку, — услышала она голос Яна.
Потом он ушел. В студии что-то происходило. Ира отметила внезапно возникший шум голосов. Она не была в этом уверена, но, похоже, голос принадлежал Тимберу, который с некоторого удаления кричал в микрофон что-то непонятное, сопровождавшееся согласными криками остальных заложников. Внезапно знаменитый ведущий вдруг замолк посреди слова, а вместе с ним пропали и остальные шумы. Должно быть, Ян отключил звук. Ира была уверена в том, что никогда еще перерыв в передачах на «101 и 5» не слушали с таким вниманием столько слушателей.
Она попыталась встать и снова поразилась тому, как легко ей это удалось. Она смахнула волосы со лба и протянула обе руки Штойеру.
— Не думаю, что имеет смысл спрашивать, дадите ли вы мне еще минутку поговорить с ним.
Он энергично затряс головой. Весь его мясистый торс при этом колыхался в такт.
— Пять, — пророкотал он, к ее изумлению. — Продержите его на связи еще минимум пять минут. Он не должен двигаться с точки. И ни в коем случае по направлению к «Зоне происшествий».
Ира опустила руки. Это могло означать лишь одно и объясняло также то, почему Гетца не было здесь, наверху. Он обсуждал операцию со своими людьми: они готовились к штурму.
— А что если я не сделаю этого?
— Тогда у вашей дочери исчезнут все шансы спастись, а вы немедленно отправитесь с этими двумя господами. — Он мотнул головой в направлении двух служащих.
— А что со мной будет, если я продолжу переговоры?
— Это полностью зависит от того…
— От чего?
— Как пройдет операция. Что мы обнаружим в студии. Возможно, вы получите дисциплинарное взыскание.
— Теперь нам надо заканчивать.
Ира взглянула на телефонную трубку на письменном столе Дизеля, из которой уже слышался голос Яна. Она быстро взяла ее и приложила к уху.
— Хорошо, при одном условии, — шепнула она Штойеру.
— Каком?
— Мне надо чего-нибудь выпить.
Он быстро оглядел ее сверху донизу и остановил взгляд на мелких каплях пота у нее на лбу.
— Вижу.
— Нет. Я говорю о кока-коле. Лучше всего кола-лайт с лимоном.
Штойер взглянул на нее так, словно она потребовала привести стриптизера.
— Две бутылки, — добавила она вслед.
«Одну сейчас. Другую домой. Для оставшихся коробочек олеандра, которые я нашла в пакете у ванны Сары. И которые теперь лежат у меня в холодильнике».
Она отняла руку от телефонной трубки, лихорадочно думая над тем, как можно продержать Яна еще пять минут на телефоне. Тем более что он как раз собирался положить трубку.
Гетц опустил забрало своего шлема. В зависимости от операции он выбирал разное маскировочное обмундирование. «Немнущееся» было не только защитой его жизни, но и его талисманом. И чем опаснее, тем темнее. Сегодня он был в черном.
Гетц встал на бетонный карниз, опоясывавший крышу здания МСВ, ухватился за лебедку крана устройства для мытья окон и посмотрел вниз. Где-то далеко внизу, под ним, болталась люлька, в которой сегодня вообще-то должны были находиться двое из службы уборки, чтобы отдраить окна северного фасада. И Потсдамер Платц, обычно такая забитая транспортом, была пуста. Кроме нескольких машин спецкоманды и трех автомобилей прессы, никто не пересекал заграждений опасной зоны. Штойер распорядился отбуксировать отсюда даже припаркованные машины жильцов.
«Ну что ж», — сам себе сказал Гетц и защелкнул крючки карабинов на поясе, плотно застегнутом под защитным жилетом. Потом встал спиной к пропасти. И прыгнул.
Через несколько метров Гетц сжал оба рычага маленького черного металлического прибора, через который был протянут желто-зеленый шнур из искусственного материала. На нем уже повис шеф группы спецназа. Шнур сразу же натянулся, и Гетц уперся ступнями в наружную стену между двадцать вторым и двадцать третьим этажами. Он опустился еще на несколько сантиметров, спина его была почти параллельно улице. Затем Гетц ослабил хватку и медленно начал двигаться вниз по стене. Швейцарский прибор был меньше конверта и стоил лишь несколько франков. Однако Гетц не испытывал страха, доверяя ему свою жизнь. Даже если в этой позиции его подстрелят или он потеряет сознание, то благодаря устройству прибора это не приведет к катастрофе. Гетц доверял гарантии поставщика, согласно которой действие троса немедленно останавливается, как только прибор отпускают.
