– Черта с Два! – Фаллон обернулся ко мне. – К сожалению, эта довольно распространенная ситуация в академических кругах. Молодой ученый впервые оказывается в полевых условиях вместе с более опытными коллегами. По результатам совместной работы публикуются отчеты, и начинающему исследователю кажется, что его участие занижено и не оценено в должной мере. Такое случается на каждом шагу.
– Но ведь в этой истории есть и доля правды, – заметил я.
Холстед раскрыл было рот, чтобы обрушить на нас очередную гневную тираду, но жена положила ладонь ему на колено.
– Я не отрицаю, что написал статью, касающуюся некоторых аспектов одной легенды вымершего местного племени. Холстед заявил, что я украл у него его работу. Но это не так. Представьте себе такую картину. Во время раскопок, после тяжелого трудового дня, всём хочется немного расслабиться, отдохнуть, порой и, выпить. И вот с полдюжины ученых начинают непринужденный обмен идеями, причем никто не считает свою идею личной собственностью. Возможно, что именно в одной из таких бесед я и услышал какую-то интересную мысль, и не исключено, что ее мне подал Холстед, но я этого точно не помню. И доказать это, клянусь Богом, теперь невозможно.
– Вы прекрасно знаете, что именно мне принадлежит главная идея вашей статьи, – холодно заметил Холстед.
– Вот видите! – всплеснул руками, обращаясь ко мне, Фаллон. – Да никто бы и не обратил на эту статейку внимания, если бы этот молодой недоумок не вздумал жаловаться на меня редакторам журналов и обвинять меня в воровстве научных идей. Я мог бы его публично высечь и пустить голым по миру, но я этого не сделал. Я написал ему письмо, в котором по-хорошему призывал опомниться и в дальнейшем воздержаться от подобных выходок. Но он упрямо гнул свою линию и в конце концов настроил против себя все журналы, они перестали его публиковать.
– Признайтесь, что вы подкупили главных редакторов, Фаллон! – срывающимся голосом воскликнул Холстед.
– Можете думать что хотите, – махнул рукой Фаллон. – Это не меняет дела: досье семьи де Виверо исчезло вместе с вами. Меня это сперва мало огорчило, когда же я решил вернуться к этой теме, мне не доставило особого труда восстановить все по известным мне источникам. Однако во время работы я начал постоянно сталкиваться с Холстедом, и именно это и навело меня на мысль, что он-то и похитил папку.
– А вы могли бы это доказать в суде? – спросил я.
– Не думаю, – сказал Фаллон.
– Тогда не о, чем больше и спорить, – заметил не без торжества в голосе Холстед, а я добавил:
– На мой взгляд, подобный обмен обвинениями не делает вам чести, господа ученые мужи. Еще раз призываю вас вести себя достойно.
– Вы не дослушали историю до конца, мистер Уил, – напомнила миссис Холстед.
– Верно, вернемся к этой увлекательной истории, – согласился я. – Продолжайте, профессор Фаллон. Или доктор Холстед тоже желает что-либо добавить?
– Пока нет, – мрачно пробурчал Холстед с обиженным видом, и я понял, что главное сражение впереди.
– Как-то раз, будучи в Нью-Йорке, – возобновил свой рассказ профессор, – я получил письмо от Марка Джерри-сона, в котором он предлагал мне навестить его. Джерри-сон время от времени продавал мне старинные вещички. На этот раз он предложил мне купить у него несколько кувшинчиков для шоколада народа майя, замечательных тем, что они сделаны из золота, а следовательно, принадлежали какой-то богатой семье. У него еще был плащ из перьев и кое-что по мелочи.
– Проклятый плащ! – с ненавистью прорычал Холстед.
– Да, я сразу же раскусил подделку, – улыбнулся • уголками губ профессор, – И не стал его покупать. Но кувшины были подлинными, именно поэтому-то Джерри-сон и предложил их мне: не всякий музей купит такие дорогие предметы, я же могу это себе позволить, поскольку имею собственный музей. Так вот, мы посмеялись над его попыткой всучить мне фальшивый плащ, он сказал, что пошутил, и я купил эти кувшины для шоколада. Затем он попросил меня взглянуть на одну любопытную вещицу: манускрипт одного испанца, жившего среди майя в начале шестнадцатого столетия. Торговцу хотелось быть уверенным в подлинности документа.
– Он консультировался с вами как со специалистом– в» этой области? – спросил я, краем глаза наблюдая, ка» подалась вперед Катрин Холстед.
– Именно так, – кивнул Фаллон. – Этого испанца звали Мануэль де Виверо, и манускрипт представлял собой его письмо к сыну. – Профессор умолк.
– Что же вы замолчали на самом интересном месте, Фаллон? – воскликнул Холстед.
– Вам что-либо– известно о завоевании Мексики? – спросил меня профессор.
– Не очень много, – признался я. – Мы что-то проходили в школе – Кортес и тому подобное, но у меня все вылетело с тех пор из головы.
– Как, впрочем, и у большинства нормальных людей, – усмехнулся Фаллон. – У вас найдется в доме карта Мексики?
Я подошел к книжной полке и взял оттуда атлас, который положил на кофейный столик. Фаллон пролистал его и сказал:
