- Не надо! Сам справлюсь!
- Рад за тебя. Значит, подводим итоги - у тебя неделя, ты убедился, что силы тебе хватит, и это было правильно - разведка, так сказать, боем. Да?
- Да, - приходится признать.
- Значит, так и доложим? Все идет своим чередом? Все по плану?
- Нет! - мятежно заявляю я, - докладывай, что хочешь, но знай - я буду все решать сам!
Его лицо опять наполняется печалью:
- Тогда решат за тебя. Слишком многое на кону, друг мой.
Когда последний раз он ко мне так обращался? Еще до того, как меня выгнали? Я пытаюсь вспомнить, как он называл меня в наших схватках и баталиях, имевших место быть ПОСЛЕ, но ничего подобного точно не слышал. Но это неважно. Так дешево я не продаюсь.
- Вот ты где! - восклицает Фэриен, стоя в дверях магазина.
Поднимаю голову, вижу Фэриена, отбрасываю недокуренную сигарету, оборачиваюсь к Гавриилу и не вижу его. Быстро сориентировался.
- А куда я денусь? - спрашиваю устало.
- А вдруг - улетишь? - подмигивает он.
Типа, это он шутит.
Я возвращаюсь с ним в магазин, переодеваюсь в новые джинсы, но лучше себя не чувствую. Ничего подобного.
"Пошли вы все нахер!" - думаю я.
Вечно от меня чего-то хотят! И эти... тоже мне, пришельцы нашлись... и Гавриил, а, следовательно, и Бог вместе с ним... и уж тем более люди, как же без них... вечно взывают о чем-то...
И все почему-то считают возможным ставить мне условия! Да плевал я на ваши условия!
Анжела уже давно не была в таком смятении, как сейчас. Все было неправильно - и его насмешки, и его внезапное превосходство.
Люцифер... темное чудовище... он оказался совсем не таким. Она бесилась, намереваясь покончить с ним, а он позволял ей беситься, выпускать пар, швырять в него вилы.
В его усмешке было что-то... будто он видел ее насквозь и намеренно позволял вести себя безобразно, будто он гордился ею, как своей младшей сестрой.
И как он смотрел на нее! Его губы говорили одно, колкости, дерзости, а глаза - совсем другое. Тело, в котором он находился - да, хорошее тело, обычное крепкое краденое мужское тело, ничего особенного, а вот глаза... Самое ценное, настоящее в нем - это были его глаза. Мудрые, печальные, выразительные до дрожи. Ей подумалось - он мог вообще не открывать рта, постоянно молчать - она бы все равно его понимала!
А еще были его жесты, движения, походка, порывистая грация, пластика, которая свидетельствовала о том, насколько он гармоничен по своей сути.
Она швыряла в него вилы, обрушивала на него жестокие удары, и каждый раз ей становилось страшно, что он погибнет. Откажется драться с ней по каким-то своим соображениям - и погибнет. Почему ей этого не хотелось? Она желала его силу, но... и его она хотела тоже.
Ей нравилось это в мужчинах - предельная мужественность, жесткость, если надо - грубость, но при этом - сложность натуры и характера, способность уступать и чувствовать.
Люцифер... из-за какого стечения обстоятельств он был таким? Насколько жестоко обошлась с ним жизнь? Откуда взялось страдание в его глазах? Как вообще могло такое быть, что он оказался способен спутать все планы? Почему у нее такое ощущение, что ему дано что-то свыше?
Это немыслимо - он должен был быть животным, убивающим всех и вся, развлекающимся поломанными им человеческими судьбами, творящим зло, и ничего более... а он таким не был.
У дьявола не может быть сердца!
Ведь он жалел ее... ведь он мог сделать с ней все, что захочет - и не делал этого! Почему? Чего ждал?
Он говорил... глупости какие-то говорил... переспать предлагал... кто ж так делает? Об этом не говорить надо было, действовать надо было! Это ж было почти самое первое, что она подумала, осознав, кто он такой - а каков он в постели? Насколько горяча его кровь? Такой ли он бешеный и порочный в постели, как вне ее?
Ах, глупая девчонка! Забыла? Еще бы он не был порочен - он бисексуал! Они же спят втроем! Куда уж еще порочнее! А она, Анжела, всего лишь девушка... наверно, для него это неинтересно... нет, если б было неинтересно, он бы не предлагал.
Да к черту постель!
Смешно... ее постель хочет держаться поближе к черту... к одному симпатичному привлекательному черту... к Люциферу...
И все же... почему он себя так ведет? О чем он думает? Что чувствует?
Если все, что он говорил - правда, то ему достаточно исполнить то, что от него требуют - убить ее, Анжелу. И она не знает ничего, ровным счетом ничего и никого, кто бы мог ему помешать.
Она даже расплакалась, думая, как несправедлива к ней судьба. Ей всего семнадцать лет, она владеет великой властью - но боится ею пользоваться. Потому что власть попросту пугает ее, заставляет совершать необъяснимые по жестокости поступки.
Сделать так, как советовал ей он - уехать - она не хотела. Понимала, что бежать некуда. Мир мал, и бесконечно скрываться бегством не получится. Да и разве это жизнь? Перелеты-переезды, постоянные оглядывания за спину в ожидании того, что ее рано или поздно найдут. А ведь найдут - Люцифер и пришельцы не из тех, от кого можно спрятаться. Разбираться со всей этим ворохом проблем нужно здесь и сейчас. Покуда она готова.