Итак, три важняка из Генпрокуратуры, все - премиленького возраста только что окончивших вузы, среди них - девчонка с грудью практически напоказ, это Ио так подчеркивает свою сексапильность, выскакивают из ворованного джипа, как чертики из коробочки. Уж точно, что один чертик среди них имеется. И важно, под стать своему высокому статусу, следуют сквозь небольшую толпу народу, собравшегося в ожидании выноса тела. Какой этаж-то?
Фэриен сует удостоверение в лицо ближайшему лейтенанту и требует организовать сопровождение. Лейтенант проводит нас до дверей, у которых и застывает в ожидании дальнейших распоряжений. Лейтенанту все равно, что мы из Генпрокуратуры. Но он видел, на какой машине мы приехали, поэтому и выводы сделал правильные - мы - чьи-то детки. Золотая молодежь. Может быть, детки министров. Может быть, сами почти министры. Чего только не бывает в таких странах, как Украина! Да и во всех остальных тоже. Депутаты бывают двадцатипятилетние. Прокуроры бывают двадцатипятилетние. Судьи бывают двадцатипятилетние. Почему не быть таким же министрам?
В трехкомнатной квартире народу не так много - работают эксперты. Пусть себе работают. После того, как я уйду. Поэтому еще в прихожей говорю громко:
- Все пошли вон!
Они мелькают мимо меня, согнувшись, как мышки - в норку. Ну, в нашей ситуации наоборот - из норки. А мы проходим в спальню. Тело лежит на кровати, голое, между прочим, тело. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, Энжи, с кем ты трахаешься. А ничего, мальчик был симпатичный. До того, как тебе понравился. Та-а-ак... полкровати залито кровью... ты проверяла, действительно ли в среднестатистическом мужчине пять литров крови?
Сердце у парня отсутствует. Значит, ты продолжаешь сидеть на той же самой диете.
Руки парня раскинуты в стороны. Интересно, он сопротивлялся или не успел? Ты могла вырвать сердце одним махом, так, что он и не понял, что умер, а могла издеваться над ним хоть три часа. Зачем это тебе нужно, Энжи?
Да, не спорю, парень не был идеалом. Он живет... жил... в этой квартире, доставшейся ему при помощи квартирных махинаций. В результате только этих его действий двое стариков остались без крыши над головой. И доживают сейчас свои дни в неприспособленном для жизни флигеле у дальних родственников. Ну и что? Он же не убил их! И не ел ничьих сердец! Я бы сам с ним разобрался... потом... правда, старикам все равно бы не помог. А что сделала ты? Тебе моя работа нравится? Или все-таки это было временное помутнение на почве секса? А я даже и не уверен, что ты с ним успела переспать.
А на стене его кровью печатными буквами выведено "ОТСТАНЬТЕ!!!"
Нет, мне все понятно... а вот понятно ли следователю из местной прокуратуры?
Ио указывает рукой на тело, как будто я его не вижу, и вопрошает:
- По-твоему, это нормально - то, что она делает?
- Ненормально, - соглашаюсь для порядка, - для девочки Анжелы - ненормально. А вот для дьяволицы - в самый раз. Я тоже так могу.
Окно выбито. Значит, нашей детке нравится летать. Правда, это удобно, Ангелочек?
А еще, думаю я, неужели Гавриил знал, чем она занимается, и ничего не сделал сам? Почему он не испепелил ее сам? Почему это обязательно должен сделать я? А если я не хочу? Если она мне нравится?
- Пошли отсюда, - говорю чужакам.
- Ты ее нигде не чувствуешь? - спрашивает Ио.
- Нет.
А если бы и чувствовал, тебе бы не сказал. Мне нужно найти ее без тебя, без свидетелей.
- Ты меня тревожишь, Люцифер, - говорит она.
Я вздыхаю:
- Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз, не стоя над телом.
- Фэриен! - восклицаю, потому как вижу, что он делает.
Он склоняется над трупом и пристально рассматривает его пенис. Звучит как - обалдеть! "Пенис трупа". Б-р-р! Меня даже передергивает от омерзения. И это я думал, что это я - дьявол!
А Фэриен-то покруче будет, как он его в руки не взял?
Он смущенно оглядывается на нас:
- Да просто понять хочу, трахались они или нет?
Я хватаю его за плечо и тащу к двери:
- Пошли отсюда, сексуально озабоченный ты мой...
На выходе разрешаю экспертам продолжать работу, мы едва разминаемся с настоящей бригадой из прокуратуры, только не из Генеральной, а из городской, прыгаем в машину и уезжаем.
- Поехали на Подол, - предлагаю чуть позже.
- Это что? - спрашивает Фэриен.
Ну, конечно, откуда ему знать исторические названия районов Киева? Он знает только то, что на картах написано.
- Подол - это... короче, давай на набережную.
Я не настроен рассказывать сейчас, как он строился, кто на нем селился и другие подробности. Подол - он и есть Подол. Хорошее название. Меткое.
- А еще лучше, - говорю ему, - давай к памятнику Богдану Хмельницкому, а дальше пойдем пешком. Хочу показать вам кое-что.
Да ничего я не хочу им показать. Не достойны. Сам посмотреть хочу. Давно здесь не был.
