– Да, тут ты права, – ухмыляясь, ответил он. А затем эта улыбка растаяла. – Я тебе расскажу кое‑то, чего раньше мы еще не обсуждали, ладно? Хочу обозначить, насколько серьезно положение дел. В моем клубе сейчас две группировки. С одной стороны, на которой стою я, Скид и наши братья в Портленде. Мы хотим мира с «Риперами». Нам не очень нравится то, как разворачивались события последние несколько лет. Сложно это признавать, но многие в «Дьявольских Джеках» потеряли свои ориентиры. Они гораздо больше заинтересованы в деньгах и получении бомльшей территории, чем в том, чтобы жить свободно и в братстве. Наш национальный президент сейчас очень слаб, детка. Этот пост скоро станет свободным, и настало время, чтобы кто‑то взял на себя ответственность и вычистил наш клуб. До прошлой ночи мы еще могли контролировать следующие выборы. Но Ток все изгадил.
Замерев, я слушала. Что это было, какой‑то очередной трюк?
– Я тебе все этого говорю, детка, потому что это наш последний шанс, – тихо произнес он, очевидно пытаясь прочесть мои мысли. – Когда все раскроется, Бёрк – наш кандидат на пост президента – потеряет свой шанс. Мы все поставили на перемирие с «Риперами», на полную смену курса для клуба. Другая группировка хочет войны, а Ток лишь укрепил их позиции. Мейсон, наш действующий президент, продержится столько, сколько сможет, попытается дать нам время, чтобы все решить. Но долго он продержаться не сможет – у него рак. Он не садился на байк уже месяц. И проблема эта должна решиться очень быстро – сегодня – последний срок. А это означает войну между клубами, детка. Картель выдвинется из Калифорнии, а мы не сможет его остановить. Они уничтожат «Джеков», а затем замахнутся и на «Риперов».
Ничего себе. Тут все было гораздо масштабнее, чем я себе представляла, и хотела бы я знать, что со всем этим делать.
– Позвони моему отцу и расскажи все это, – прошептала я, пытаясь поймать его взгляд. – Возможно, он придумает, что с этим делать. Я не знаю, что тебе сказать, Хантер. А, если бы и знала, все равно не стала бы. Не я должна решать эти проблемы.
– Я этого и не хочу, – ответил он, качая головой. – Но ты же можешь сказать, на какой стороне стоит он. Он за мир с «Джеками»? Какие у него планы?
– Понятия не имею, – ответила я, радуясь, что это было чистейшей правдой. Если я ничего не знаю, то и свой клуб предать не смогу. – Папа не делится со мной делами клуба.
Мои слова повисли между нами – Хантер только что рассказал мне слишком много о делах своего клуба. Ему пришлось мне довериться. Почему? Потому что мертвые девчонки не треплют языком?
– Ты убьешь меня? – спокойно спросила я, уже смирившись.
Он приблизился ко мне, огромными руками взял мое лицо, а большими пальцами прошелся по щекам. Черт, я что, плакала? Вот ведь дерьмо.
– Нет, милая, – ответил он, но выражение его лица невозможно было прочесть. – К тому времени, как вас освободят, все будет кончено. Все это – оправданный риск, если ты смогла бы дать мне информацию, чтобы решение этого вопроса прошло как можно лучше. Я хочу найти выход, детка.
Его слова казались настолько искренними. Черт. И почему я все продолжаю ему верить?
– Почему ты начал этот разговор? – даже не думая медлить, спросила я. Да, почему бы не надавить на ублюдка? Проверить, не навредит ли мне это еще больше, я ведь теперь в какой‑то степени мазохистка... – Зачем нужна была вся эта романтическая ерунда? Я могу еще понять историю с заложниками, но совершенно не вижу смысла в попытках играть со мной в любовь.
Он улыбнулся, и это была не добрая улыбка.
– Мы хотели мира, – сказал он. – И по правде говоря, мы до сих пор этого хотим. Мы сможем удержать Картель на южных границах, если не будем вести войну с «Риперами» на северных. Если моя задумка удастся, у нас будет достаточно голосов для избрания национального президента. А это значит, что мы сможем вернуть клуб в то русло, в которое нам нужно.
– Но как это все связано со мной?
– Мы хотели, чтобы ты закрепила перемирие, – вздохнув, проговорил он. – Ничего ужасного в этом нет. Если у тебя есть ко мне чувства, и я был бы твоим стариком, это стало бы мотивацией для твоего отца, чтобы мир между нашими клубами процветал. Возможно, у него и нет национального влияния, но он достаточно мощная сила.
В замешательстве я изучала его лицо.
– Твой большой план заключался в том, что я стану твоей старухой? – спросила я. – И как вообще это могло сыграть на долгую перспективу? Каков был план отступления, или ты планировал вышвырнуть меня, как только разберешься с Картелем?
Он нахмурился.
– Нет, – проговорил он. – Я планировал сделать тебя своей старухой.
Начав снова выходить из себя, я затрясла головой.
– Ты же сказал, что между нами не может быть ничего такого, – крикнула я. – И чертовски четко это сказал. Ты все время просто играл со мной.
