– Я вытащил свой член, и дрочу, пока слушаю твой голос, – прямо ответил ей. – Мои яйца такие чертовски тугие, словно в тисках. И продолжаю представлять, какой горячей и скользкой ты была бы вокруг меня прямо сейчас.
– О, – прошептала она. У нее снова перехватило дыхание. – Ты лучше, чем мой вибратор, ты знаешь это?
Ее образ, использующей вибратор, наполнил мой мозг, и я потерял способность говорить. Потом почувствовал, как мои яйца твредеют, а моя рука сжала член так сильно, что почти стало больно.
Почти.
– Как у тебя дела? – спросил я, пытаясь не кончить самому.
– Хорошо, – прошептала она.
– Расскажи мне об этом.
– Я потираю клитор, по одному пальцу с каждой стороны, – описала мне Эм. – Сначала вверх и вниз, а затем, как бы покачиваю их друг против друга. Использую другую руку, чтобы играть с сосками. Твоя очередь.
Еще раз жестко дернул себя, приподняв бедра. Блядь, я был уже чертовски близко. Обычно это могло длиться часами, но что‑то в Эм чертовски изменило меня на каждом уровне.
– Боже, хотел бы я быть лучше со словами, – пробормотал я. – Черт, Эм. Я довольно близок к тому, чтобы кончить. Картинка того, как ты трогаешь себя, заставляет меня чувствовать, словно у меня будет сердечный приступ.
– Ты хочешь, чтобы я остановилась? – чуть игривым голосом спросила она. Мой член дернулся, а яйца туго подтянулись. Черт, черт,
– Если ты остановишься... – только начал говорить я, как дверь в мою комнату распахнулась.
– Какого хера? – закричал я, садясь и с грохотом роняя телефон.
– Тащи свою задницу вниз, – мрачным голосом сказал Скид.
Я решил пристрелить его.
Поэтому отпустил член и потянулся за пистолетом, лежащим на тумбочке, но он поднял руку.
– Ты собираешься завершать вызов? – спросил он, бросая на меня острый взгляд. Я не мог думать, вся кровь в моем теле в настоящее время прилила к моему члену. Мои яйца прихватило, и тогда я понял, что у меня была какая‑то серьезная боль.
– Лиам, ты в порядке? – услышал я голос Эм, пронзительный и дребезжащий. Я потянулся вниз и схватил телефон, взяв себя в руки.
– Все в порядке, детка, – сказал я, глядя на Скида. Он покачал головой и показал, словно его тошнит. – Хотя мне нужно идти. Скид нуждается в помощи с чем‑то. Поговорим с тобой позже.
– Подожди... – начала она говорить, но я повесил трубку.
– Это должно быть очень, очень важно, – сказал я своему клубному брату. – Ты выбрал неудачный момент.
– Так и есть, – сказал он. – Спрячь свой джойстик и тащи задницу вниз. У нас серьезные неприятности.
* * *
Я болезненно спустился по узкой лестнице в гостиную. Проклятому дому было сто лет, и это было видно. Застегивать джинсы было чертовски больно. Поэтому решил, что в следующий раз, когда мне понадобилась бы информация от кого‑нибудь, то я бы пытал ублюдка, заставляя его говорить с Эм, а затем отключал вызов и заставлял его надеть штаны.
Как и в большинство пятничных вечеров, у нас была компания. Это не была официальная вечеринка, но Скид и другие парни пригласили группу потаскушек. Не совсем настоящий клубный дом, но это лучше, чем ничего. Теперь две из этих девушек были голыми и целовались на диване. Еще одна была в отключке на полу, а еще больше смеха доносилось с кухни.
Обычная ночь для нас.
Хотя необычным было то, что девушки развлекались в одиночку. Они устроили адское шоу, и оно шло вразрез со всем, во что верили мои клубные братья, чтобы пропустить живое действие – девушка на девушке.
– Здесь, внизу, – закричал Скид.
Я последовал за его голосом по лестнице в подвал. Это было место, похожее на грязную яму, но у него было свое применение. Котельная, хранение продуктов, стирка и даже одна незабываемая ночь, когда одна цыпочка‑хиппи сделала какую‑то странную вещь для разговоров с духами…
А также там у нас была церковь. Не то, чтобы мы были настоящим чаптером или чем‑то подобным, но мы по сути действовали, как одно целое, в комплекте с официальными заседаниями и периодическими голосованиями.
– Лучше бы этому быть чем‑то чертовски хорошим, – пробормотал я, спускаясь вниз. Клатч лежал на спине, на жалком диванчике рядом с многофункциональной стиральной машиной и сушилкой, ногой упершись в подлокотник. Грасс вышагивал взад и вперед, бормоча, в то время как Скид прислонился к стиралке, беспокойно отбивая пальцами ритм по древнему металлу.
– Есть новости, – сказал Грасс, один его глаз дергался. Черт, у него, что крыша поехала? Я давно с ним не разговаривал, но это были тяжелые пару недель. Он перестал расхаживать и бездумно потер подбородок, хаотично двигая рукой.
Отлично, потому что нам, конечно, больше не о чем было беспокоиться.
– Ток мертв, – сказал Скид.
Я резко взглянул на него:
– Как?
– Они нашли его сегодня утром, – ответил он. – Все еще под защитой, но у него было перерезано горло. Никаких объяснений. Опустим слова, – думаю, это Пикник позвонил Бёрку.
Я поднял брови.
– Без базара?
