Ухмыляется. Х#ли ты лыбишся. Все болит, все тело в порезах и залито кровью. Снова начинается поединок. Вариантов не много. Сразу сходу начинают крутить противника идя обычным неспешным шагом. Он не вольно так же начинает разворачиваться почти на месте. Ох и довольная же рожа. Это выражение превосходства на лице. Расстояние между нами полтора метра. Выпад противника — промах. Я ждал и просто прыгнул вперёд. Он не добивал, так как разорвал сразу дистанцию после выпада. Поднимаюсь. Мне нужно сделать ещё пару шагов и я буду стоять спиной ко всем зрителям спиной. Когда я занимаю нужно место и активирую взгляд племянник делает уже не выпад, а удар. Как мне показывал Серафим сверху в низ. Нацеленный в грудь. Решающий удар. Активировал взгляд, но уже поздно — расстояние между моей грудью и кинжалом минимальное. Секунда, две и удар кинжала мне в грудь. Ну почти в грудь. Всё-таки взгляд подействовал и племянник невольно сместил направление удара в сторону. Попал в плечо. Боль, адская боль. Но она ничто в сравнении с этими полными ужаса глазами и пропадающей мерзкой улыбкой. Четвёртая и пятые секунды действия взгляда. Потеря крови даёт своё — сил почти нет, но я найду. От этого зависит моя жизнь. Собрав все оставшиеся силы бью с низу вверх, как показывал Серафим. Прямо в подбородок. Кинжал входит полностью — по самую рукоять. Длины лезвия хватает, чтоб кончик лезвия кинжала пробил макушку и показался сверху. Пройдя таким образом всю голову. В меня и в мой камень устремляется большой поток энергии. Учитывая, что я практически всю её истратил я понимаю сколько её перетирает в меня. Это очень много для одного человека. Никогда, ещё не разу с убийства человека столько энергии не было. И она какая-то другая. Но сил сейчас разбираться нет.
Рывком на последних силах вырываю кинжал. Племянник отпустив свой кинжал, который засел у меня в плече продолжает стоять. Интересно это рефлекс такой. Голова пробита кинжалом насквозь, а он продолжает стоять.
Делаю пару шагов назад и собрав все силы, как настоящий герой отморозок бью его ногой в живот. Ай бл#ть. Ногу простреливает боль в порезе и усиливает кровопотерю. Но получилось эффектно — тело племяша князя Дробыша падает на спину. Кровище льётся ручьём из подбородка. В его волосах частички его мозга, которые вынес наружу мой кинжал. Я доволен — эпичненько получилось. Больно, но красиво. Бросаю мутный взгляд на ошарашенных зрителей. Они все в шоке от довольно кровавой развязки. Только что молодой князь Шереметьев был практически уже не жилец и вот все поменялось.
Все, батарейки сели. Жуткая боль по всему телу, которую больше не могу терпеть. Падаю. Но в последний момент меня успевает кто-то подхватить. Иван. Хорошо, что ты со мной. И Архип и врач здесь. Сознание проваливается в темноту. Глаза закрываются. Слышны лишь голоса, которые становятся все дальше. А я ведь планировал, что все будет значительно легче. А теперь бы самому выжить. Но ушёл я эффектно, тут ничего не скажешь. Циркуляция энергии остановилась. Всё-таки истощил запас камня полностью. Теперь же когда запас вновь пополнился нужно заново запустить циркуляцию. Камень поможет. Я уверен.
Энергия привычно побежала по телу. Концентрируюсь в самых поврежденных местах. Оказывая лечебное воздействие. Стало снова легче.
Жизнь — боль. Это актуальное выражение для людей. И с этим трудно поспорить. Ведь боль — неотъемлемая часть нашего существования. И не важно какая боль. Моральная или физическая — боль есть боль. Просто для кого-то тяжелее переносимая физическая, а кто-то не выдерживает моральной. Там в моём двадцать первом веке у меня боли было не мало за всю жизнь, но, наверное, это была всё-таки больше моральная боль. Да и физическая присутствовала, и я даже думал, что ее было много. Но все познаётся в сравнении. И физическая боль в этом мире меня, если честно, меня уже за#бала. За пару недель я уже испытал столько боли на себе, сколько не испытывал там за всю жизнь. А самое страшное, что это постепенно становится нормой. Так не долго и мазохистом стать. А я не хочу! Лучше уж садистом, наверное.
Пробуждение было болезненным и не приятным. И если все нанесённые мне порезы в ходе дуэли просто зудели, то плечо сильно болело. Осмотрелся. Нахожусь в спальне своего дома, что уже хорошо. Шторы, если эти куски материи можно так назвать не закрыты полностью. На улице пасмурно и освещения не хватает, чтоб полностью осмотреть всю комнату. И вообще не понятно сейчас раннее утро или вечер. На мои шевеления отреагировал кто-то сидящий в комнате. Какой-то маленький и худенький человек с непропорциональной головой начал двигаться в мою сторону. Мария — дочь Захара, погорельцы которые.
— Воды, — скрипучим голосом попросил я пытаясь сесть. Опираясь на одну рабочую руку и стараясь не потревожить больную.
